Приходит врач, на воробья похожий,и прыгает смешно перед постелью.И клювиком выстукивает грудь.И маленькими крылышками машет.— Ну, как дела? — чирикает привычно. —Есть жалобы?.. —Я отвечаю: — Есть.Есть жалобы.Есть очень много жалоб…Вот, — говорю, — не прыгал с парашютом…Вот, — говорю, — на лошади не ездил…По проволоке в цирке не ходил…Он морщится:— Да бросьте вы!Не надо!Ведь я серьезно…— Я серьезно тоже.Послушайте, великолепный доктор:когда-то в Омске у большой рекимальчишка жил,затравленный войною…Он так мечтал о небе — синем-синем!О невозможно белом парашюте,качающемся в теплой тишине…Еще мечтал он о ночных погонях!О странном,древнем ощущенье скачки,когда подпрыгивает сердце к горлуи ноги прирастают к стременам!..Он цирк любил.И в нем — не акробатов,не клоунов,не львов, больших и грустных,а девочку, шагающую мягкопо воздуху,спрессованному в нить.О, как он после представлений клялся:"Я научусь!И я пойду за нею!.."Вы скажете: — Но это все наивно… —Да-да, конечно.Это все наивно.Мы — взрослые — мечтаем по-другомуи о другом…Мечта приходит к намеще неосязаемой, неясной,невидимой,неназванной, как правнук.И остается в нас до исполненья.Или до смерти.Это все равно.Мы без мечты немыслимы. Бессильны.Но если исполняется она,за ней — как ослепление —другая!..Исполнилось лишь самое начало.Любовь исполниласьи крик ребенка.Исполнились друзья, дороги, дали.Не все дорогии не все друзья, —я это понимаю!..Только где-тоживут мечты — наивные, смешные, —с которых мы и начали мечтать.Они нам в спины смотрят долго-долго —вдруг обернемсяи "спасибо!" скажем.Рукой взмахнем: — Счастливо!.. Оставайтесь…Простите за измену.Мы спешим… —Но, может, это даже не измена?!…А доктор собирает чемоданчик.Молчит и улыбается по-птичьи.Уходит.И уже у самой дверион тихо говорит:— А я мечтал…давно когда-то… вырастить овчарку…А после подарить погранзаставе…И не успел… —Действительно, смешно.
ЧУДО
Так полыхнуло — сплеча, сполна —над ледяным прудом!..(Два человека — он и она —были виновны в том…)В доме напротив полночный лифтвзвился до чердака.Свет был таким, что мельчайший шрифтчитался наверняка…Так полыхнуло, так занялось —весной ли, огнем —не понять.И о потомстве подумал лось,а заяц решиллинять.Землю пробили усики трави посверлили лучи.Тотчас,об этом чуде узнав,заспешили с юга грачи.На лентах сейсмографовстала виднанервная полоса…(Два человека — он и она —гляделидруг другу в глаза…)Реки набухли.Народ бежали жмурился от тепла.Кто-то кричал: "Пожар!.. Пожар!.."А этолюбовь была.
СКАЗКА С НЕСКАЗОЧНЫМ КОНЦОМ
Страна была до того малюсенькой,что, когда проводился военный парад,армия маршировала на местеот начала парадаи до конца.Ибо, если подать другую команду, —не "на месте шагом", а "шагом вперед…", —очень просто могла бы начаться война.Первый шагбыл бы шагом через границу.Страна была до того малюсенькой,что, когда чихал знаменитый булочник(знаменитый тем,что он был единственнымбулочникомв этой стране), —так вот, когда он чихал троекратно,булочники из соседних странговорили вежливо: "Будьте здоровы!.."И ладоньюстирали брызги со щек.Страна была до того малюсенькой,что весь ее общественный транспортсостоял из автобуса без мотора.Этот самый автобус —денно и нощно,сверкая никелем, лаком и хромом,опершись на прочный гранитный фундаментперегораживалГлавную улицу.И тот, кто хотел проехать в автобусе,входил, как положено,с задней площадки,брал билеты,садился в удобное креслои, посидев в нем минут пятнадцать, —вставали вместе с толпой пассажироввыходил с передней площадки — довольный —уже на другом конце государства.Страна была до того малюсенькой,что, когда проводились соревнованияпо легкой атлетике, все спортсменысоревновались(как сговорившись!)в одном лишь виде: прыжках в высоту.Другие виды не развивались.Ибо даже дистанция стометровкипересекалась почти посрединечертойГосударственнейшей границы,На этой черте с обеих сторонстояли будочки полицейских.И спортсмен,добежав до знакомой черты,останавливался,предъявлял свой паспорт.Брал визу на выезд.Визу на въезд.А потом он мучительно препиралсяс полицейским соседнего государства,который требовал прежде всегосписокучастников соревнований —(вдруг ты — хиппи, а не спортсмен!).Потом этот список переводилина звучный язык соседней страны,снимали у всех отпечатки пальцеви —предлагали следовать дальше.Так и заканчивалась стометровка.Иногда —представьте! —с новым рекордом.Страна была до того малюсенькой,что жители этой скромной державыразводили только домашнюю птицуи не очень крупный рогатый скот(так возвышенноя называюбаранов).Что касается более крупных зверей,то единственная в государстве короваперед тем, как подохнуть, успела сожратьвсю травуна единственной здешней лужайке,всю листвуна обоих деревьях страны,все цветы без остатка (подумать страшно!)на единственной клумбеу дома Премьера.Это было еще в позапрошлом году.До сих пор весь народ говорит с содроганьемо мычании этой голодной коровы.Страна была до тогы без остатка (подумать страшно!)на единственной клумбеу дома Премьера.Это было еще в позапрошлом году.До сих пор весь народ говорит с содроганьемо мычании этой голодной коровы.Страна была до того малюсенькой,что, когда семья садилась за стол,и супоказывался недосоленным,глава семьи звонил в МинистерствоИностранных Дел и Внешней Торговли.Ибо угол стола, где стояла солонка,был уже совершенно чужой территориейсо своей конституцией и сводом законов(достаточно строгих, кстати сказать).И об этом все в государстве знали.Потому что однажды хозяин семьи(не этой, а той, что живет по соседству),руку свою протянул за солонкой,и рука былаарестованатут же!Ее посадили на хлеб и воду,а после организовали процесс —шумный, торжественный, принципиальный —с продажей дешевых входных билетов,с присутствием очень влиятельных лиц.Правую руку главы семьиприговорили, во-первых — к штрафу,во-вторых(условно) —к году тюрьмы…В результате несчастный глава семействаоказался в двусмысленном положенье:целый год он после —одною левой —отрабатывал штрафи кормил семью.Страна была до того малюсенькой,что ее музыкантыс далеких пор.играли только на флейтах и скрипках,лишь на самых маленьких скрипках и флейтах!Больше они ни на чем не играли.А рояль они видели только в кинода еще — в иллюстрированных журналах,Потому что загадочный айсберг рояля,несмотря на значительные старанья,не влезалв территориюэтой страны.Нет, вернее, сам-то рояль помещался,но тогда исполнителю не было места.(А играть на рояле из-за границы —согласитесь —не очень-то патриотично!)Страна была невероятно крохотной.Соседиэту страну уважали.Никто не хотел на нее нападать.И все же один отставной генерал(уроженец страныи большой патриот)несколько раз выступал в Сенате,несколько раз давал интервьюкорреспондентам, центральных газет,посылал посланья Главе государства,в которых решительно и однозначноругалпрофсоюзы и коммунистов,просил увеличить военный бюджет,восхвалял свою армию. И для армиитребовалатомногооружия!
СТИХИ, НАПИСАННЫЕ ВОСЬМОГО МАРТА
Все равно что за снегом идти в Африку,а за новою книжкой стихов — в мебельныйи уныло просить со слезой в голосеадрес господа бога в бюро справочном,все равно что ругать океан с берегаза его невниманье к твоей личности,все равно что подснежник искать осеньюи, вздыхая, поминки справлять загодя,все равно что костер разводить в комнате,а гнедого коня в гараже требовать,и упорно пытаться обнять облако,и картошку варить в ледяной проруби,все равно что на суше учить плаванью,а увесистый камень считать яблоком,все равно что от курицы ждать лебедя —так однаждырешить, будто ты полностьюразбираешьсяв женскомхарактере!
Спелый ветер дохнул напористо
Спелый ветер дохнул напористои ушел за моря…Будто жесткая полка поезда —память моя.А вагонна стыках качаетсяв мареве зорь.Я к дороге привык.И отчаиватьсямнене резон.Эту ношу транзитного жителявыдержу я…Жаль, все чаще и все неожиданнейсходят друзья!Я кричу им:"Куда ж вы?!Опомнитесь!.."Ни слова в ответ.Исчезают за окнами поезда.Были —и нет…Вместо них,с правотою бесстрашноюговоря о другом,незнакомые, юные гражданеобживают вагон.Мчится поезд лугами белесымии сквозь дым городов.Все гремят и гремят под колесамистыки годов…И однажды негаданнозатемносдавит в груди.Вдруг пойму я,что мне обязательнонадо сойти!Здесь.На первой попавшейся станции.Время пришло…Но в летящих вагонахостанетсяи наше тепло.
Так вышло
Так вышло.Луна непонятною краскойобочины выкрасила…Нас выжгло!Нас —будто из поезда полночью —выбросило.По пояс —холодного снега в кювете.В сугробах — полмира!..А поездпроносится мимо…проносится мимо,проносится мимо.Постой!Но ведь только минута прошла,как мы ехали в нем и смеялись.С его теснотойи нежданною грустьюсмирялись.Глупили!В чужие печали и бедыбесстрашно влезали.Мы былисамими собой.А теперь мы — не сами.Теперь,вспоминая себя,оглушенно и тяжко молчим мы.Тебея кажусь незнакомым,далеким,едва различимым…Пустынная полночь.Ладони в ожогах метельного дыма.А поездпроносится мимо,проносится мимо,проносится мимо…Летит он — снарядом!И тащит куда-то не наши обиды,не наши болезни и счастья.Ты — рядом.А как достучаться?А как дотянуться?А как до тебя докричаться?…Под снегом великим,над временем тысячеверстнымбезмолвныекрикивисят,зацепившись за звезды.Мне их не избавитьот каждого прошлого дняи от каждого мига…А памятьпроносится мимо,проносится мимо,проносится мимо…
Сначала в груди возникает надежда
Сначала в груди возникает надежда,неведомый гул посреди тишины.Хоть строкиеще существуют отдельно,они еще только наитьем слышны.Есть эхо.Предчувствие притяженья.Почти что смертельное баловство…И — точка.И не было стихотворенья.Была лишь попытка.Желанье его.
Ветер
Ветер.И чайки летящей крыло.Ложь во спасение.Правда во зло.Странно шуршащие камыши.Бездна желанийнад бездной души.Длинный откат шелестящей волны.Звоноглушительной тишины.Цепкость корнейи движение глыб.Ржанье коней.И молчание рыб.Парус,который свистит, накренясь…Господи,сколько намешано в нас!
Этот витязь бедный
Этот витязь бедныйникого не спас.А ведь жил онв первыйи последний раз.Был отцом и мужеми —судьбой храним —больше всех был нуженлишь своим родным…От него осталасьжажда быть собой,медленная старость,замкнутая боль.Неживая сила.Блики на воде…А еще —могила.(Он не знает,где).
Вдруг на бегу остановиться
Вдруг на бегу остановиться,Так,будто пропасть на пути."Меня не будет…" —удивиться.И по слогам произнести:"Ме-ня не бу-дет…"Мне б хотелосьне огорчать родных людей.Но я уйду.Исчезну.Денусь.Меня не будет…Будет день,настоенный на птичьих криках.И в окна, как весны глоток,весь в золотых, сквозных пылинках,ворветсясолнечный поток!..Просыплются дожди в травуи новую траву разбудят.Ау! — послышится —Ау-уу!..Не отзовусь.Меня не будет.