Пусть нас увидят без возни,Без козней, розни и надсады,Тогда и скажется: "ОниИз поздней пушкинской плеяды".Я нас возвысить не хочу.Мы — послушники ясновидца…Пока в России Пушкин длится,Метелям не задуть свечу.
" Зачем за жалкие слова "
Зачем за жалкие словаЯ отдал все без колебаний —И золотые острова,И вольность молодости ранней!А лучше — взял бы я на плечиИную ношу наших дней:Я, может быть, любил бы крепче,Страдал бы слаще и сильней.
ПЯРНУСКИЕ ЭЛЕГИИ
Г.М.
IКогда-нибудь и мы расскажем,Как мы живем иным пейзажем,Где море озаряет нас,Где пишет на песке, как гений,Волна следы своих волненийИ вдруг стирает, осердясь. IIКрасота пустынной рощиИ ноябрьский слабый свет —Ничего на свете прощеИ мучительнее нет.Так недвижны, углублённыСреди этой немотыСосен грубые колонны,Вязов нежные персты.Но под ветром встрепенетсяНетекучая вода…Скоро время распадетсяНа сейчас и "никогда". IIIКруг любви распался вдруг.День какой-то полупьяный.У рябины окаяннойПокраснели кисти рук.Не маши мне, не маши,Окаянная рябина,Мне на свете все едино,Коль распался круг души. IVИ жалко всех и вся. И жалкоЗакушенного полушалка,Когда одна, вдоль дюн, бегом —Душа — несчастная гречанка…А перед ней взлетает чайка.И больше никого кругом. VЗдесь великие сны не снятся,А в ночном сознанье теснятсяЛица полузабытых людей —Прежних ненавистей и любвей.Но томителен сон про обманы,Он болит, как старые раны,От него проснуться нельзя.А проснешься — еще больнее,Словно слышал зов ЛорелеиИ навек распалась стезя. VIДеревья прянули от моря,Как я хочу бежать от горя —Хочу бежать, но не могу,Ведь корни держат на бегу. VIIКогда замрут на зимуРастения в садах,То невообразимо,Что превратишься в прах.Ведь можно жить при снеге,При холоде зимы.Как голые побеги,Лишь замираем мы.И очень долго снится —Не годы, а века —Морозная ресницаИ юная щека. VIIIКак эти дали хороши!Залива снежная излука.Какая холодность душиК тому, что не любовь и мука!О, как я мог так низко пасть,Чтобы забыть о милосердье!..Какое равнодушье к смертиИ утомительная страсть! IXЛюбить не умею.Любить не желаю.Я глохну, немеюИ зренье теряю.И жизнью своеюУже не играю.Любить не умею —И я умираю. ХПройти вдоль нашего квартала,Где из тяжелого металлаИзлиты снежные кусты,Как при рождественском гаданье,Зачем печаль? Зачем страданье,Когда так много красоты?Но внешний мир — он так же хрупок,Как мир души. И стоит лишьНевольный совершить проступок:Задел — и ветку оголишь. XIВ Пярну легкие снега.Так свободно и счастливо!Ни одна еще ногаНе ступала вдоль залива.Быстрый лыжник пробежитСиней вспышкою мгновенной.А у моря снег лежитСвежим берегом вселенной. XIIКогда тайком колдует плоть,Поэзия — служанка праха.Не может стих переборотьТщеславья, зависти и страха.Но чистой высоты умаДостичь нам тоже невозможно.И все тревожит. Все тревожно.Дождь. Ветер. Запах моря. Тьма. XIIIУтраченное мне дороже,Чем обретенное. ОноТак безмятежно, так погоже,Но прожитому не равно.Хотел мне дать забвенье Боже,И дал мне чувство рубежаПреодоленного. Но все жеТомится и болит душа. XIVВдруг март на берегу залива.Стал постепенно таять снег.И то, что было несчастливо,Приобрело иной разбег.О, этот месяц непогожий!О, эти сумрачные дни!Я в ожидании… О Боже,Спаси меня и сохрани… XVРасположенье на листеПечальной строчки стихотворной.И слезы на твоем лице,Как на иконе чудотворной.И не умею передатьТо, что со мною происходит:Вдруг горний свет в меня нисходит,Вдруг покидает благодать. XVIЧет или нечет?Вьюга ночная.Музыка лечит.Шуберт. Восьмая.Правда ль, нелепыйМаленький Шуберт,Музыка — лекарь?Музыка губит.Снежная скатерть.Мука без края.Музыка насмерть.Вьюга ночная.
" Рассчитавшись с жаждою и хламом, "
Рассчитавшись с жаждою и хламом,Рассчитавшись с верою и храмом,Жду тебя, прощальная звезда.Как когда-то ждал я вдохновенья,Так теперь я жду отдохновеньяОт любви и горького труда.Но, видать, не спел последний кочет,И душа еще чего-то хочет,Своего никак не отдает.Жаждет с веком и толпою слиться.Так стремятся птицы в стаю сбиться,Собираясь в дальний перелет.
" Вечность — предположенье — "
Вечность — предположенье —Есть набиранье силДля остановки движеньяВ круговращенье светил.Время — только отсрочка,Пространство — только порог.А цель Вселенной — точка.И эта точка — Бог.
БАТЮШКОВ
Цель людей и цель планетК Богу тайная дорога.Но какая цель у Бога?Неужели цели нет?
СТАРЫЙ ТЮТЧЕВ
Всю дряблость ноября с шатанием и скрипом,Все всхлипыванья луж и шарканье дождя,И все разрывы струн в ночном канкане дикомЯ опишу потом, немного погодя.И скрою ту боязнь, что не дождусь рассвета,Хоть знаю — нет конца канкану и дождю,Хоть знаю, сколько дней до окончанья света.Об этом не скажу. Немного подожду.Что означает ночь? Что нас уже приперло.Приперло нас к стене. А время — к рубежу.Вот подходящий час, чтоб перерезать горло.Немного подожду. Покуда отложу.
СЕВЕРЯНИН
Отрешенность эстонских кафеПомогает над "i" ставить точку.Ежедневные аутодафеСовершаются там в одиночку.Память тайная тихо казнит,Совесть тихая тайно карает,И невидимый миру двойникВсё бокальчики пододвигает.Я не знаю, зачем я живу,Уцелевший от гнева и пули.Головою качаю. И жгуКорабли, что давно потонули.
БЕАТРИЧЕ
Говорят, Беатриче была горожанка,Некрасивая, толстая, злая.Но упала любовь на сурового Данта,Как на камень серьга золотая.Он ее подобрал. И рассматривал долго,И смотрел, и держал на ладони.И забрал навсегда. И запел от восторгаО своей некрасивой мадонне.А она, несмотря на свою неученость,Вдруг расслышала в кухонном гамеТайный зов. И узнала свою обреченность.И надела набор с жемчугами.И, свою обреченность почувствовав скромно,Хорошела, худела, бледнела,Обрела розоватую матовость, словноМертвый жемчуг близ теплого тела.Он же издали сетовал на безответностьИ не знал, озаренный веками,Каково было ей, обреченной на вечность,Спорить в лавочках с зеленщиками.В шумном доме орали драчливые дети,Слуги бегали, хлопали двери.Но они были двое. Не нужен был третийЭтой женщине и Алигьери.
" Ты подарила мне вину, "
Ты подарила мне вину,Как крепость старому вину.Сперва меня давила в чане,Как кахетинские крестьянеТугие грозди АлазаниЖмут, беспощадные к плодам.Потом меня лишила плоти.А кровь мою, что изопьете,Я при застолье вам подам.
СТРАСТЬ
В страстях, в которых нет таланта,Заложено самоубийствоИли, убийство. Страсти ДантаРавны ему. Растут ветвисто.Страсть — вовсе не прообраз адюльтераВ ней слепота соседствует с прозреньем,С безмерностью — изысканная мера:Слиянье Бога со своим твореньем.В ней вожделенья нет. И плотью в ней не пахнет.Есть страсть духовная. Все остальное — ложь.И криворотый образ леди Макбет,Которая под фартук прячет нож.
" Вот в эту пору листопада, "
Вот в эту пору листопада,Где ветра кислое вино,Когда и липших слез не надо —В глазницах сада их полно,Тебя умею пожалеть.Понять умею. Но донынеНикто не мог преодолетьТвоей заботливой гордыни.Ты и сама над ней не властна,Как все не властны над судьбой.А осень гибелью опасна.И прямо в горло бьет прибой.
" Соври, что любишь! Если ложь "
Соври, что любишь! Если ложьДобра, то будь благословенна!Неужто лучше ржавый ножИ перерезанная вена?Да! Притворись! Мне правду знатьНевыносимо, невозможно.Лелей неправды благодать,Как в колыбели, осторожно.
45-Я ГАЙДНА
Исчерпан разговор. Осточертели речи.Все ясно и наглядно.Уходят наши дни и задувают свечи,Как музыканты Гайдна.Брать многого с собой я вовсе не хочу:Платок, рубашка, бритва.Хотел бы только взять последнюю свечуС последнего пюпитра.Когда свой приговор произнесу в ночиПод завыванье ветра,Быть может, отрезвлюсь, увидев, как свечиИстаивает цедра.