Шрифт:
Марии Б.
Раа livsens natvej gennem frygten.
Henrik Ibsen [1]
Это суть две маслины и два светильника, стоящие перед Богом Земли.
Откровение св. Иоанна, 11, 4.
Есть хмель ему на празднике мирском.
Е. Баратынский
Nu har jag svalt
dеn bittra drycken som gor vis.
1
Тревожно следуя дорогой жизни.
Рег Hallstrom [2]
Еn lefnads sorg, en lefnads lаngd.
Per Hallstrom [3]
Sunt lacrimae rerum. [4]
Dies Riickwirtsdenken, Vorwartsgrubeln.
N. Lenаu [5]
Des tiefen Meers verganglich bunter Schaum.
Und zeugt der Mensch, wie Faust, ein Kind,
2
Проглатил я горький напиток мудрости.
3
Грустная жизнь, долгая жизнь.
4
Иногда и вещи плачут (лат.).
5
Мысли о прошлом, думы о будущем.
Ein Traum dem andern sich entspinnt...
Und schlagt ein, wie Faust, den andern tot,
Ein Travm den andern'nur verwischt.
N. Lenau [6]
Sin el cielo у sin la tierra,
Entre la tierra у el cielo.
Tirsо de Molina [7]
Christo confixus sum cruci.
S.Paulus [8]
6
И пестрой пеной преходящей
Над морем вечным и великим
От сна родится сон летящий,
Когда рождается дитя,
В ребенке каждом с новой силой
Творит фантазия, шутя
Своей свободой легкокрылой
7
Без неба и без земли,
Между землей и небом.
8
Я сораспялся Христу.
Новый Завет, Послание Св. Павла, апостола к Галатам, 2, 19
Iп hoc signo vinces. [9]
Витязь Тайной Дали,
Стоек я в бою —
Древний щит из стали
Кроет грудь мою...
В поясе средины
Выкован на нем
Строгий лик орлиный,
Дышащий огнем...
И над ним чеканно —
Мой старинный герб —
Свиты вязью странной
Лилия и Серп.
И вкруг них, вдоль края,
Как венец литой,
Тянутся, сверкая
Огненной чертой —
9
Этим знаком победишь (лат.). По раннехристианской легенде, перед взором римского императора Константина во время битвы с Максэнцием (312г.) на небосклоне возник крест с этой надписью вокруг него.
Ярче, чем средь мрака
Ожерелье звезд,
Три великих знака —
Молот, Посох, Крест.
Своеволен в вечной смене жребий дня,
Сочетавший тайну тени и огня...
Дышит миг, тужит, как может, весь в цвету,
Весь — дробленье, реет, множит пестроту.
Но в рассветных безднах Бога коротка
Беззащитная дорога мотылька!
И в рассветном море цвета бирюзы
Безмятежно утро лета до грозы...
Длится час, струит, торопит водомет,
Сеет, строит, жнет и копит воск и мед.
Но Строитель дней исчислил не на век,
Что содеял, что замыслил человек...
Вот и молкнут, рвутся струны в тишине,
И все ближе трепет юный к седине.
Вот и зыбок свет, раздвоен, мысль слепа,
И непрочный стебель строен до серпа...
Будто ломкий стебель в поле,
Что желтеет в краткий срок,
Шатки вехи смертной доли
В сокровенности дорог...
Весь объят тревогой худшей
Дух, познавший тайну дней —
И беспечен ум заблудший
Средь блуждающих огней!
Ищут бури мир и нега.
Стонет вихрь о благах сна,
Точно скрыты два побега
В темном жребии зерна.
Час заката, час рожденья
Тесно слит в волне времен —
В каждом миге утоленья
Миг алканий заключен...
Снятся кормчим в час недоли
В море нивы, их poca,
Где, в бреду иной неволи,
Светят сердцу napyca!
Средь шума дня все чаще знаю
Дыханье горней тишины,
В чей вещий миг к земному краю
Плывут зиждительные сны...
И вместо горечи и страха —
Унылых вех стези людской,
Я различаю в смуте праха
Лишь свет отрады и покой...
И в воплях жалобы суровой,
В проклятьи брошенных во мглу,
Отсель вскрывает слух мой новый
Благословенье и хвалу...
Сквозь пестроту юдоли зримой,
В прибрежном камне и в волне,
Один чертеж нерасторжимый
Все чаще четко снится мне...
И вот, средь всех различий яви,
Что длится век, что дышит миг,
В пыли земной — в лазурной славе,
Я вижу тот же знак и лик...
И бренный свет, звезде подобный,
В любви прозренья, мысль моя
Венчает всякий жребий дробный
В едином чуде бытия!
Цветет восторг, как вал. Как вал,
Уходит прочь...
И все, что к звону день призвал,
Заглохнет в ночь...
Приходит боль, как снег. Как снег,
Растает вновь...
Недолго дней весенних бег
Объемлет кровь...
И свет и цвет — на миг. На миг —
Игра всех смен...
И все, что смертный пыл воздвиг —
Зола и тлен...
Вся явь, вся дрожь — волна. Волна —
Весь труд людской...
И жнет земные семена
Покой, покой!