Шрифт:
Густаво Адольфо Беккер
– Взгляд ее был неотступен и слезен...
– Если у тебя, у синеглазой...
– Заря целует голубое платье...
– Как чудесно видеть, что восходит...
– Когда вижу, что синие дали...
– Подделываясь под явь...
– Я не спал, я странствовал по краю...
* * *
Взгляд ее был неотступен и слезен, а мои губы - взмолиться готовы, но не дала ей заплакать гордыня и не сумел я промолвить ни слова.
Порознь идем; но, быть может, однажды вспомнит, что сердце рванулось и сжалось, и, как твержу себе: "Что же молчал я?" скажет: "Зачем я от слез удержалась?"
перевод Б. Дубина
* * *
Если у тебя, у синеглазой, светится улыбка в ясном взоре, кажется мне, будто это блещет луч зари в синем море.
Если у тебя, у синеглазой, набежали на глаза слезинки, кажется, что это на фиалке вспыхнули росинки.
Если же глаза у синеглазой в темноте озарены мечтою, то мечта в очах ее лазурных кажется звездою.
перевод С. Гончаренко
* * *
Заря целует голубое платье залива, золоченого лучами; целует солнце тучи на закате и одевает в золото и пламя; костер, сжимая жаркие обьятья, ночь напролет целуется с ветрами. И даже ива льнет к воде, целуя ручей, когда ее целуют струи.
перевод С. Гончаренко
* * *
Как чудесно видеть, что восходит новый день в сияющей короне, поцелуем оживляет волны, зажигает свет на небосклоне!
Как чудесно осенью унылой, в грустный час дождливого заката, выйдя в сад с душистыми цветами, надышаться влажным ароматом!
Как чудесно в день, когда неслышно хлопья снега кружат за дверями, видеть, как взволнованное пламя золотыми пляшет язычками!
Как чудесно сладко спать, рулады выводя, как певчий захудалый. Есть... Толстеть... И до чего досадно, что всего рассказанного - мало!
перевод Н. Ванханен
* * *
Когда вижу, что синие дали растворяются с дрожью в легком тюлевом облаке пыли, золотой и тревожной,все мне кажется: вот оторвусь я от печального края, чтоб парить в золотеющей дымке и с ней вместе растаять, как пылинка простая.
Когда вижу я ночью на небе, в темноте - золотые, тихо звезды мигают, мерцают, как зрачки огневые, все мне кажется: вот я раскрою невозможные крылья и в стремительном, легком полете растворюсь без усилья в световом изобилье.
Я - гребец в океане сомнений, без руля, без участья, но такая тоска говорит мне, что к всемирному счастью я немного причастен.
* * *
Подделываясь под явь, как тень пустая, впереди желанья идет надежда, и ложь ее, как феникс, встает из ее же пепла.
перевод О. Савича
* * *
Я не спал, я странствовал по краю, где меняют вещи очертанья, по пространствам тайным, создающим между сном и бденьем расстоянье.
Мысли в молчаливом хороводе в голове без устали мелькали и, кружась в своем бесшумном танце, постепенно танец замедляли.
Отблеск, проникающий снаружи, все еще на веках сохранялся, но сиял иначе мир видений изнутри он светом озарялся.
Я услышал, словно в дальнем храме смутный шум, под сводами разлитый в час, когда кончают прихожане, прошептав "аминь", свои молитвы.
И меня по имени окликнул чей-то голос, слабый и печальный, и запахло сыростью и воском, ладаном, потухшими свечами.
Ночь пришла; упав на дно забвенья, я заснул; проснулся отчего-то и вскричал: "Из тех, кого любил я, этой ночью, верно, умер кто-то!"
перевод Н. Ванханен