Стихи
Шрифт:
Юнна Мориц
– --------
МЯСНИК
Он выступает красиво,
С размахом и вдохновеньем,
Да, с душевным подъемом,
Энергично и артистично,
На древянных подмостках
Перед самой взыскательной публикой,
Возлагающей на маэстро
Такие большие надежды!
Он закатывает глаза
Перед тем, как достичь высот.
Его инструмент совершенен
Он залит кровью и солнцем.
Исполнитель не знает равных,
И в крови он не больше,
Чем все другие.
Зритель стоит на цыпочках,
Затаив дыханье, вытянув шею,
Пуская морозный пар
И обливаясь потом,
Публика страшно волнуется!
Чтоб разрядить напряженье,
Мясник барабанит костями.
Браво! Концерт окончен.
За фанерной скрываясь дверью,
Он снимает кожаный фартук,
Сбрасывает халат,
Моет руки свирепым мылом,
Пемзой трет и скрипучей щеткой,
Окунает лицо под кран.
Кофе! Кружку черного кофе!
Вы сегодня в ударе, маэстро!
Он глотает кофе как воздух,
Он выходит на свежий воздух,
Где с кусками свежего мяса
Вы спешите к себе на кухню,
Презирая его - за что?!
С отвращеньем высокомерным,
Но при этом глотая жадно,
Переваривая утробно,
Сокровенно благославляя
Древний ужас его искусства.
ВОДЕВИЛЬ
Ему когда-то было сорок лет,
а мне тогда же - двадцать пять.
Болтая
веселую и злую чепуху,
он с нами путешествовал по рощам
и улочкам готической земли.
И как-то раз, на цыпочки поднявшись
и втягивая пухленькое брюшко,
напрягся он и сделал поцелуй
тайком в мою не пламенную щеку.
Какая это скука, боже мой!..
Поступок был не то чтобы дурен,
а жалок и прискорбен глухотою,
плешивостью кудрявого сердечка,
с которым жил малюсенький артист
и сочинитель добрых водевилей,
о драме зло мечтающий, о драме!
Но в драму не годится этот сорт.
Ты обернулся и увидел нечто
похожее на карликову ярость,
и синими китайскими глазами
прочел... и, улыбаясь, протянул
рассерженному гному сигарету.
Но дым не утолил его амбиций,
а лишь слезой жестокой заволок.
С тех пор прошло четыре-пять столетий,
воюющие страны помирились,
а дружеские страны подрались.
Таких людей убили террористы,
таких высот достигла медицина,
такие бомбы испекла наука!
Такие прилетали к нам тарелки,
Такие попадали к нам вещицы,
Такой парад планет по нас прошел!
Такие драмы разодрали душу,
а карлик не изжил своей обиды,
он накачался ею, как сифон,
и распузырил под напором страшным,
и выпускает иногда струю
злобивой газированой шипучки
и все с одной и той же ложкой дегтя!
Какая это скука, боже мой!..
Слыхала я, что кровь бежит быстрей
по человечкам маленького роста.
Но этот случай - он из ряда вон!
С тех пор прошло четыре-пять столетий,
а эта кровь не пробежала круга,
не смыла тех чернот, которым за день
живая кровь скопляться не дает!
За это время кровь дрожащей мышки
вокруг Земли не раз, не два промчалась,
очистив жилки серого созданья
и память от досадных нечистот.
За это время вспомнили китайцы
о Лао Цзы, Конфуции, продумав
возможность к ним гуманного подхода
и к лучшему их участь изменив.
А мой артист малюсенький - нещаден,
и густо пену на губах разводит,
и рыкает, как водевильный лев,
о драме зло мечтающий, о драме!
Но в драму не годится этот сорт.
Ю.Мориц
– -----
ЭТО ОСЕНЬ, МОЙ ДРУГ
Запах пены морской и горящей листвы,
И цыганские взоры ворон привокзальных.
Это осень, мой друг! Это волны молвы
О вещах шерстяных и простудах банальных.
Кто зубами стучит в облаках октября,
Кастаньетами клацает у колоколен?
Это осень, мой друг! Это клюв журавля,
Это звук сотрясаемых в яблоке зерен.
Лишь бульварный фонарь в это время цветущ,
На чугунных ветвях темноту освещая.
Это осень, мой друг! Это свежая чушь
Расползается, тщательно дни сокращая.
Скоро все, что способно, покроется льдом,
Синей толщей классической твердой обложки.
Это осень, мой друг! Это мысли от том,
Как кормить стариков и младенцев из ложки,
Как дрожать одному надо всеми людьми,
Словно ивовый лист, или кто его знает ...
Это осень, мой друг! Это слезы любви
Ко всему, что без этой любви умирает.
МУСКУЛ ВОДЫ
Зеленое яблоко, алый гранат
Со мной провели эту ночь,
И в памяти сочной они сохранят
Мой дом, и мой дым, и мою одиночь.
И в своем ароматном раю
Безгрешные эти плоды
Не забудут бессоную душу мою,
Поющую - как мускул воды,
Как мускул ручья в незримой скале,