Стихи
Шрифт:
У Чарльза Диккенса спросите, Что было в Лондоне тогда: Контора Домби в старом Сити И Темзы желтая вода...
Дожди и слезы. Белокурый И нежный мальчик - Домби-сын. Веселых клэрков каламбуры Не понимает он один.
В конторе сломанные стулья, На шиллинги и пенсы счет; Как пчелы, вылетев из улья, Роятся цифры круглый год.
А грязных адвокатов жало Работает в табачной мгле И вот, как старая мочала, Банкрот болтается в петле.
На стороне врагов законы: Ему ничем нельзя помочь ! И клетчатые панталоны, Рыдая, обнимает дочь... 1914
Валкирии
Летают Валкирии, поют смычки Громоздкая опера к концу идет. С тяжелыми шубами гайдуки На мраморных лестницах ждут господ.
Уж занавес наглухо упасть готов, Еще рукоплещет в райке глупец, Извозчики пляшут вокруг костров... "Карету такого-то!" - Разъезд. Конец. 1914
* * *
...На луне не растет Ни одной былинки; На луне весь народ Делает корзинки Из соломы плетет Легкие корзинки.
На луне - полутьма И дома опрятней; На луне не дома Просто голубятни; Голубые дома Чудо-голубятни... 1914
Ахматова
Вполоборота, о, печаль, На равнодушных поглядела. Спадая с плеч окаменела Ложноклассическая шаль.
Зловещий голос - горький хмель Души расковывает недра: Так - негодующая Федра Стояла некогда Рашель. 1914
* * *
Поговорим о Риме - дивный град ! Он утвердился купола победой. Послушаем апостольское credo: Несется пыль, и радуги висят.
На Авентине вечно ждут царя Двунадесятых праздников кануны, И строго-канонические луны Двенадцать слуг его календаря.
На дольний мир глядит, как облак хмурый, Над Форумом огромная луна, И голова моя обнажена О, холод католической тонзуры ! 1914
* * *
О временах простых и грубых Копыта конские твердят. И дворники в тяжелых шубах На деревянных лавках спят.
На стук в железные ворота Привратник, царственно ленив, Встал, и звериная зевота Напомнила твой образ, скиф !
Когда с дряхлеющей любовью Мешая в песнях Рим и снег, Овидий пел арбу воловью В походе варварских телег. 1914
* * *
На площадь выбежав, свободен Стал колоннады полукруг, И распластался храм Господень, Как легкий крестовик-паук.
А зодчий не был итальянец, Но русский в Риме, - ну, так что ж ! Ты каждый раз, как иностранец, Сквозь рощу портиков идешь.
И храма маленькое тело Одушевленнее стократ Гиганта, что скалою целой К земле, беспомощный, прижат ! 1914
Равноденствие
Есть иволги в лесах, и гласных долгота В тонических стихах единственная мера, Но только раз в году бывает разлита В природе длительность, как в метрике Гомера.
Как бы цезурою зияет этот день: Уже с утра покой и трудный длинноты, Волы на пастбище и золотая лень Из тростника извлечь богатство целой ноты. 1914
* * *
"Мороженно!". Солнце. Воздушный бисквит. Прозрачный стакан с ледяною водою. И в мир шоколада с румяной зарею, В молочные Альпы, мечтанье летит.
Но, ложечкой звякнув, умильно глядеть И в тесной беседке, средь пыльных акаций, Принять благосклонно от булочных граций В затейливой чашечке хрупкую снедь...
Подруга шарманки, появится вдруг Бродячего ледника пестрая крышка И с жадным вниманием смотрит мальчишка В чудесного холода полный сундук.
И боги не ведают - что он возьмет: Алмазные сливки иль вафлю с начинкой ? Но быстро исчезнет под тонкой лучинкой, Сверкая на солнце, божественный лед. 1914
* * *
Есть ценностей незыблемая скала Над скучными ошибками веков. Неправильно наложена опала На автора возвышенных стихов.
И вслед за тем, как жалкий Сумароков Пролепетал заученную роль, Как царский посох в скинии пророков, У нас цвела торжественная боль.
Что делать вам в театре полуслова И полумаск, герои и цари ? И для меня явленье Озерова Последний луч трагической зари. 1914
* * *
Природа - тот же Рим и отразилась в нем. Мы видим образы его гражданской мощи В прозрачном воздухе, как в цирке голубом, На форуме полей и в колоннаде рощи.
Природа - тот же Рим, и, кажется, опять Нам незачем богов напрасно беспокоить Есть внутренности жертв, чтоб о войне гадать, Рабы, чтобы молчать, и камни, чтобы строить ! 1914
* * *
Пусть имена цветущих городов Ласкают слух значительностью бренной. Не город Рим живет среди веков, А место человека во вселенной !
Им овладеть пытаются цари, Священники оправдывают войны, И без него презрения достойны, Как жалкий сор, дома и алтари. 1914
* * *
Я не слыхал рассказов Оссиана, Не пробовал старинного вина; Зачем же мне мерещится поляна, Шотландии кровавая луна ?
И перекличка ворона и арфы Мне чудится в зловещей тишине; И ветром развеваемые шарфы Дружинников мелькают при луне !
Я получил блаженное наследство Чужих певцов блуждающие сны; Свое родство и скучное соседство Мы презирать заведомо вольны.
И не одно сокровище, быть может, Минуя внуков, к правнукам уйдет, И снова скальд чужую песню сложит И как свою ее произнесет. 1914
Европа
Как средиземный краб или звезда морская, Был выброшен последний материк, К широкой Азии, к Америке привык, Слабеет океан, Европу омывая.
Изрезаны ее живые берега, И полуостровов воздушны изваянья, Немного женственны заливов очертанья: Бискайи, Генуи ленивая дуга...
Завоевателей исконная земля Европа в рубище Священного союза: Пята Испании, Италии Медуза И Польша нежная, где нету короля.