Стихи в темноте
Шрифт:
Мне дарит несказанную беспечность
И торжество любви твоей и веры.
***
Я хочу рисовать этот город великий
В перекрестье разлетов его площадей!
Узнаваемый дух и всегда многоликий,
Иногда только мой, и однажды – ничей…
Мне родная Нева словно кровью под кожей
Целой жизнью, как сердцем влюблённым, стучит:
Я такая, как ты, мы с тобой так похожи –
Это питерский дух в нас мятежно бурлит!
Если нету покоя, и Бог с ним, с покоем,
Я могу и с покоем, и, знаете, без.
Нет достойных – пускай! Я могу без достойных!
Не могу без любви и без правды небес!
***
Третий снег над моей головой.
Вечный город и Родина писем.
Все, что он мне вчера перечислил,
Я уже паковала с собой…
Третий снег над моей головой.
Ожидает Манежная площадь,
Стоя дремлет забытая лошадь,
Снится ей голубой водопой,
Третий снег над моей головой.
Тайна снега… Чуть дрогнет в камине
Чьё-то тихое нежное имя
Обещанием встречи с тобой.
Третий снег над моей головой.
В ожидании первых трезвучий
Он уже завальсировал с тучей,
Одевая подходы домой.
Дивен снег над моей головой.
***
Двадцать два по Москве.
О любви и с мечтой,
Не дождавшись весны
У узорчатой форточки,
Кареглазой,
Но бледноволосой зимой
Обернувшись пою
Певчей птицей на жёрдочке.
Я пою про тепло,
А изысканный снег
Вензелями кружит
И плетёт своё творчество.
И какой-то нелепый
Смешной человек
В снег обронит слова
Медяками пророчества.
Двадцать два по Москве
За морозным стеклом
Зазвучал и осип
мой ли голос простуженный?
Это снегу и мне
Ничего ни по чём,
Он из песен моих
Доплетёт своё кружево.
***
В этом доме, как прежде стоят часы.
И никем не преданный не поймет,
Что как только жизнь встает на весы,
Вот тогда и часы замедляют ход.
Если верить старцам, и опыт друг.
То вполне возможна живая новь.
Но до свадьбы в дом не зови подруг,
И никогда на весы не клади любовь.
***
А может, забыть о них?
Неполных шестнадцать лет
Вплести в основной стих
И выдать его земле,
Как вирус, что лечит боль,
Собой истребляя смерть?
Предательство и Любовь
Сидят на моем столе…
И в вечности диалог…
И чьих-то бровей испуг…
И тот, кто кричал: "Бог!
Я верен, и я Твой друг",
Скукожился, как зерно,
И был посвящен золе…
И я наблюдаю вновь
Круги на моем столе.
И прежних позиций – крах!
Конец ознакомительного фрагмента.