Шрифт:
Стихи моей юности
В утешение
Мне сказали здесь не место,
Здесь поэты собрались,
Без меня и так тут тесно,
Лучше, друг, посторонись.
Да, в талантливой когорте
Не звенит мой меч и щит,
Но зато в своем подъезде
Самый первый я пиит.
Через час с небольшим уезжаю с полярным экспрессом.
Мы так прочно расстались, что не страшно, даже писать.
Буду я отправлять, будешь ты получать с интересом,
И знакомым читать, и в корзину спокойно бросать.
Что ж такое случилось, что больше не можем быть вместе?
Что не так мы сказали, где ступили не так и пошли.
И в котором часу, на каком трижды проклятом месте,
Мы ошиблись с тобою, и поправить уже не смогли?
Если б знать это место, то можно, наверно, вернуться,
Но его не найдешь, да и не было вовсе его!
В нашей жалобной книге не будет написано жалоб,
Как ее не листай, все равно не прочтешь ничего.
За околицей месяц умер при свете
Прозрачно-скользящих первых лучей.
В третий раз петухи прокричали в фальцете
Отнимая у сна мир людей и зверей.
Из своей конуры темно-рыжая сука
Выносила за шиворот мокрых щенят.
Причесав языком, проскулила им песню
Про их первый, весенний рассвет.
Но вот вышел хозяин в холщовой рубахе,
Руки сальные вытер о замызганный край.
Посмотрел равнодушно в глаза он собачьи,
Не поняв ее незатейливый рай.
Был хозяин суров, да к тому ж недороды.
Не любил «человек» дармоедов кормить.
И махнувши рукой, мол ошибка природы:
Он судья здесь и бог, всех решил утопить
За околицей месяц кривится на небе.
На деревне люди и звери уж спят.
Лишь одна темно-рыжая сука,
Все просила Луну воротить ее щенят.
А Луна ей в ответ улыбнулась криво,
«Что отнял человек, то пропало навек»
Слишком много собака любила на свете,
Позабыв, что хозяин ее человек.
Я одинок, как крест с Христом распятым,
Среди других распятых на кресте.
Я одинок среди друзей, веселием объятых,
Печаль тоски таиться на моем челе.
Кругом меня забавные ребята.
Печаль и жизнь их коротка,
А я все жду последнего заката,
И манит след распятого Христа.
Первое чувство
Я был мальчишка неопрятный,
Застенчивый и нелюдим,
Когда однажды взгляд украдкой
В соседке девушку открыл
Льняные волосы, косичка
Ложились, молча на тетрадь,
А шея тонкая тростинка
Дала мне новое узнать
Узнать о том, что мир мальчишки
Не только игр, уроков ряд
В ней есть неведомы пружинки
Нетронутый зарыт в ней клад.
Скажи, кто ты в моей судьбе,
Награда жизни за терпенье,
Иль чаша с ядом, что в руке
Держу и пью я без забвенья.
Вдруг нашим встречам суждено
Началом быть большой дороге,
Но что-то сердцу тяжело
Как будто горе на пороге
Ты многолика, как Луна,
Ты как богиня в храме Будды,
Меня влечет твоя звезда,
Но ты пойми, рабом – не буду!
Весенний футуризм
Скоро, скоро весенним утром
Запоют в садах соловьи,
И веселым, картавым гулом
Простучат в висках глухари.
Мы взнуздаем летящие годы,
Расплетая времени плен.
Пропадем от душевной свободы
Она вечна, а время лишь тлен.
Колобродит венчальная песня
В голове, как ногайская плеть,
В этом мощном сокодвиженье
Давай, дорогая, гореть
Часто разум мой, с чувствами споря,
Воскрешал мне далекий тот край.
И тебя, дорогая потеря
Этот старый. Но лучший мой рай.
Как же можно забыть, что впервые
Все что было, на веки со мной
Два колодца – глаза голубые
С родниковой, живою водой.
И под песни южного моря
И в полярную. Звездную ночь
Я берег твои плечи от зноя
Из души злые ветры гнал прочь.
Ты чужая, теперь ты чужая
Ты любила сильнее того
Я не плачу, не плачу родная.
Хочешь выпью здоровье его.
Пусть ты память моя роковая
Я тебе благодарен за все.
Верю и жду, что звезда голубая
Растревожит душу еще.
Поэма «Чингисхан»
– 1-
На берегах реки Онона,
Где лишь степей цветущий край,
Съезжались ханы по закону
На все монгольский курултай.
Средь всех вождей степи бескрайней
Один достойным должен быть,
Кто всех мудрее и коварней.
Тут спора нет, то Тэмуджин.
И взявши титул Чингисхана,
По воле неба он призвал
Монголов под знамена рода
И путь войны им указал.