Чтение онлайн

Льется пена вина.

Завтра снова с похмелья

Пробудится страна.

И опять повторится

Весь навязчивый бред...

С новым старым, столица!

Пой, казенный клеврет!

Тем же жалким процентам,

Что не чтут божества,

Азиатским акцентом

Отплатила Москва.

Даже если в ОВИРе

Проводят по уму,

Встретят в тамошнем мире

По клейму твоему.

Есть ли выход на свете

В долготе, в мерзлоте?

В Шереметьево - эти,

На Ваганьково - те.

Тем, кто в качестве трупа

Погружен глубоко,

Позавидовать глупо,

Но понять их легко.

Fare thee well, эмигранты

В дальний край пустоты!

Это били куранты.

Это были кранты.

31 декабря 2003 г.

Сука

Ноябрь, тоска и скука.

Вторые сутки льет.

Беременная сука

Из мутной лужи пьет.

Сосцы ее отвислы,

С хвоста ее течет,

Не надобно ей смысла,

Не ведом ей расчет.

Бездомная бродяга,

Была бы ты умней...

Зачем тебе бодяга

Убогих этих дней?

Безвыигрышная мука

Да вкус гнилых костей...

И как ты можешь, сука,

Впускать сюда детей?

Тот мир им станет домом,

Где вскоре, вой не вой,

Похмельный дворник ломом

Хребет сломает твой,

Иль твой собрат дворовый

В помоечной борьбе,

Как более здоровый,

Прокусит бок тебе.

У мусорного бака,

Примерзшая ко льду,

Издохнешь, как собака,

В недальнем уж году.

Брезгливо чьи-то ноги

Тебя перешагнут...

Не проще ль до дороги

Дойти за пять минут?

Тяжелые колеса,

Удар - и тишина...

Проклятые вопросы

Решаются сполна.

Чтоб вырваться из круга,

Не сыщешь лучше дня...

Но глупая зверюга

Не слушает меня.

Не думает, что лучше

Лакает языком,

Как будто вместо лужи

Тут миска с молоком.

Косит на всякий случай,

Слегка напряжена...

Для жизни этой сучьей

Она и рождена.

Вот, вроде, нет на свете

Презренней существа,

Но знают сучьи дети

Во всем она права!

В нелепой этой давке,

Где разум на мели,

Помоечные шавки

Хозяева Земли!

Ученый, ты в науке

Прокладываешь путь,

Но не оценят суки

Твоих открытий суть.

И что тебе, писатель,

Ум, гордость и краса?

Иди корми, приятель,

Помоечного пса!

Страницы книг листая

И слушая эфир,

Мы чуем запах стаи,

Заполонившей мир.

Они не сдохнут сами

Щенков легко рожать,

Последней битвы с псами

Едва ли избежать.

Промедлим - будет хуже,

Отсрочки не продлят...

Ноябрь. Ненастье. Лужи.

Голодный сучий взгляд.

2003

В дороге

До чего унылая земля!

Тянутся на всем пути поездки

Бурые раскисшие поля,

Серые сырые перелески.

Вместо неба - тусклая тоска,

В лужах отраженная стократно.

Оттого-то песня ямщика

Здесь всегда длинна и безотрадна.

Наш шофер, конечно, не ямщик

Громыхает радио в кабине,

Девка безголосая пищит

Под мотив, рожденный на чужбине.

Может, в пестроте Майами Бич

И возможны песни в этом духе,

Здесь же этот музыкальный кич

Словно миниюбка на старухе.

Бочаги, овраги, пустыри...

Мысли вязнут в мутной дребедени.

Солнца нет, и, словно упыри,

Люди не отбрасывают тени.

Стылый ветер да вороний грай,

Села - полумертвые, нагие...

Неужели гиблый этот край

В ком-то будит чувство ностальгии?

Где-то там, в Майами, в кабаке,

На потеху пьяным отморозкам

Толстый хмырь на русском языке

Врет, как он тоскует по березкам.

Врет ли? Вряд ли. Вот они во мгле

Словно кости, что белеют рядом,

Но родившийся на сей земле

Навсегда отравлен трупным ядом.

Даже там, про здесь не говоря,

Не сбежит от качеств, им несомых.

Вечное дыханье ноября.

Холод, закрепленный в хромосомах.

Едем, едем... час ли, два ли, три?

Та же грязь, и та же хмарь над нею...

Что б ни утверждали словари,

Версты миль значительно длиннее.

Да и есть ли им вообще конец,

Или цифры ничего не значат,

И отсюда ни один гонец

Никуда вовеки не доскачет?

Тишь да глушь, бурьян да лебеда,

Неизменность древнего канона...

Русь, куда несешься? Никуда.

Не страна - апория Зенона.

Внешняя иллюзия пути,

А на деле - сотни лет на месте.

Навье царство. Омут. Не уйти

От самим себе извечной мести.

Русь - тысячелетний страшный сон,

Зря, шофер, ты давишь на педали.

Тени что-то шепчут в унисон,

Пропадая в выморочной дали...

Всё мы едем, едем... Где? Когда?