Чтение онлайн

струи вокруг себя смертельную заразу

патрицианских стол,

чтоб претворилась месть в священную проказу!

Венера общих бань, Киприда площадей,

Кибела римская, сирийская Изида,

ты выше всех колонн, прочней, чем пирамида;

богов, зверей, людей

равно к себе влечет и губит авлетрида!

Пускай с лобзания сбирает дань закон,

и пусть тебя досель не знают ценза списки,

ты жрица Города, где так же лживо-низки

объятия матрон,

и где уж взвешен скиптр, и где продажен трон!

Не все ль мы ждем конца? Не все ли мы устали —

диктатор и поэт, солдат и беглый раб —

от бесконечных тяжб и диких сатурналий?

На каждом пьедестале

из теста слепленный уж вознесен Приап!

Рабыня каждого, мстя каждому жестоко,

ты поражаешь плод во чреве матерей,

ты в язвы Запада вливаешь яд Востока,

служа у алтарей

безумья до конца, бесплодья и порока.

Но вот уж близится Креста Голгофы тень,

раба, ты первая падешь к Его подножью,

благоухающих кудрей роняя сень,

лобзая ногу Божью,

и станет первою последняя ступень!

(При переводе «Цветов зла» Ш. Бодлера)

В пасмурно-мглистой дали небосклона,

в бледной и пыльной пустыне небес,

вдруг, оросив истомленное лоно,

дождь возрастил экзотический лес.

Мертвое небо мечтой эфемерной

озолотила вечерняя страсть,

с стеблем свивается стебель безмерный

и разевает пурпурную пасть!

В небо простерлось из гнилости склепной

все, что кишело и тлело в золе,—

сад сверхъестественный, великолепный

призрачно вырос, качаясь во мгле.

Эти стволы, как военные башни,

все досягают до холода звезд,

мир повседневный, вчерашний, всегдашний

в страшном безмолвьи трепещет окрест.

Тянутся кактусы, вьются агавы,

щупальцы. хоботы ищут меня,

щурясь в лазурь, золотые удавы

вдруг пламенеют от вспышек огня.

Словно свой хаос извечно-подводный

в небо извергнул, ярясь, Океан,

все преступленья в лазури холодной

свив в золотые гирлянды лиан.

Но упиваясь игрой неизбежной,

я отвратил обезумевший лик.—

весь убегая в лазури безбрежной,

призрачный сад возрастал каждый миг.

И на меня, как живая химера,

в сердце вонзая магический глаз,

глянул вдруг лик исполинский Бодлера

и, опрокинут, как солнце, погас.

«Dies irae, dies ilia

Solvei saeculum in favilla

Tesles David ei Sibilla!»

День суда и воздаянья

в прах повергнет мирозданье.

То — Сибиллы предвещанье.

Что за трепет в души снидет

в час, как Судия приидет,

все рассудит, все увидит.

Пробужденный трубным звоном,

бросит мир свой гроб со стоном

и, дрожа, падет пред троном.

Смерть сама оцепенеет,

Тварь, восставши, онемеет.

Кто ответ держать посмеет?

В вещей хартии Вселенной

снова узрит мир смятенный

каждый миг запечатленный.

Судия воссядет в славе,

все, что в тайне, станет въяве,

всем воздать Он будет вправе.

Что реку в тот час у трона?

В ком найду себе патрона?

Лишь безгрешным оборона!

Царь, меня в тот день проклятий

сопричти к блаженных рати,

о источник благодати!

О, не я ли безрассудный

влек Тебя стезею трудной?

Не покинь раба в День Судный!

Ты за наше искупленье

шел на крест и посрамленье!

Этим мукам нет забвенья.

Я молю, тоской объятый,

Судия и Царь, раба Ты

отпусти до дня расплаты!

О, Господь и Царь верховный!

Возрыдал я, столь греховный,

рдеет кровью лик виновный.

Ты, Марию оправдавший,

на кресте злодею внявший,

укрепи мой дух отпавший!

Эти крики дерзновенны,

Ты же, благостный, смиренный,

вырви дух мой из геенны!

Да от козлищ отойду я,

да средь агнцев обрету я

жребий, ставши одесную!

Низвергая осужденных,

острым пламенем зажженных,

дай мне быть среди блаженных!

Приими мой дух истлевший,

изболевший, оскудевший,

в час последний оробевший!

Слезным День тот Судный станет,

как из праха вновь воспрянет

человек, но в час отмщенья,

Боже, дай ему прощенье,

Иисус и Царь благой,

вечный дай ему покой!

Аминь!

II

E cantero di quel secondo regno,

dove I'umano spirto si purga

e di salire al del diventa degno.

Dante, La Divina Commedia,

Purgatorio (canio 1, 4-6)

________________

Я здесь второе царство воспеваю,

Где грешный дух приемлет очищенье

И вновь достоен приобщиться Раю!

Данте. Божественная комедия.

Чистилище (песнь I, 4-6).

Я черных душ вожатый бледный,