Чтение онлайн

– О нет, нет, нет… – испуганно выдохнула я и невольно пригнулась. – Не делай этого… Смотри-ка…

Я покачала звезды и бабочек, но ситуация не улучшилась. Тогда я взяла куклу и сунула ее Олли под нос. Не помогло. Личико покраснело, она вот-вот разревется. Я нервно закусила губу и, не зная, что еще придумать, протянула руку между прутиками решетки и сунула указательный палец в ее полузакрытую ладошку.

Она перестала морщиться. Шмыгнула носом и, прежде чем я успела это осознать, уже сжимала мой указательный палец в своей крошечной ладошке. Какой же мягкой и нежной была ее кожа…

Олли какое-то мгновение пристально смотрела на меня, а потом улыбнулась. Собравшиеся в уголках глаз слезки теперь искрились радостью.

– Иве… Ола, – пробормотала она.

Я поглядела на ее покрасневшие щечки и решила позволить ей играть с моим пальцем до тех пор, пока она не забудет, что собиралась плакать, как отнятый от соска коровы теленок.

Потом я услышала шум за дверью и убрала палец. Встала, чтобы выйти в коридор, маленькие ручки Олли потянулись к решетке, чтобы снова за меня ухватиться.

Я осторожно подошла к гостиной и заглянула в нее, чтобы оценить ситуацию. Там царила тишина. Я чувствовала себя этакой газелью в лабиринте, пока медленно пробиралась через это пространство, но в следующий момент повернулась и вздрогнула, потому что заметила Андраса. Он стоял, прислонившись к подоконнику, и смотрел на меня.

– Черт возьми! – тихо выругалась я.

Тело чуть расслабилось, но мои чувства оставались настороженными и напряженными, как будто я столкнулась с опасным зверем.

На Андрасе была темная футболка, облегающая его широкие плечи. К бедру, где я вчера видела ужасный кровоподтек, сильной рукой, изрезанной нитями вен, он прижимал пакет со льдом.

Его молчание излучало настолько устрашающую властность, что слов не требовалось.

Я постаралась скрыть испуг. Андрас наклонил голову и пристально посмотрел на меня. Его серьезный взгляд меня смутил.

– Почему ты мне помогла? – спросил он.

В этот момент я вспомнила, каким сочным и глубоким может быть его голос, когда не трещит от злости. На мгновение мое тело онемело, а сердце забилось быстрее.

– Больше нечем было заняться, – пошутила я, нервничая от его взгляда, голоса и мощной мужской ауры.

Выражение его лица предостерегало от шуток, и я с сожалением вспомнила вчерашнего слабого, избитого Андраса.

– Отвечай серьезно!

– Ты знаешь ответ, – буркнула я.

Андрас отошел от окна и обошел стол. Я испытала дискомфорт от его энергичных, уверенных жестов, он явно уже полностью владел собой. Мне слишком хорошо был знаком этот зловещий огонек в его глазах – глазах человека, способного на все.

– Хочу услышать это от тебя. Мы оба знаем, что ты поступила так не потому, что я тебе нравлюсь, – сказал Андрас с таким едким сарказмом, что я замерла.

Он устроился на стуле в нескольких шагах от меня. Я подошла к нему и спросила:

– Знаешь, в чем твоя проблема?

– Она у меня только одна?

– В том, что ты думаешь, будто все люди – такие же паршивцы, как и ты, – продолжила я, игнорируя его провокацию, его голодный взгляд, оглядывавший меня с ног до головы. – Я сделала это потому, что кто-то на тебя напал, – зло прошептала я, – и чтобы мы были в расчете.

Его глаза мрачно мерцали, как будто наполняясь осознанием чего-то мне неведомого.

– В расчете?

– Да, – заявила я, давая ему понять, что прекрасно знаю о произошедшем в коридоре, – теперь я тебе ничего не должна.

На мгновение в чертах его лица проступили незнакомые мне оттенки. Я не понимала, что значит сумеречная робкая вспышка, промелькнувшая в его взгляде, и почему она так затемнила его зрачки, но мой ответ, казалось, рассеял странный мрак, наполнивший его глаза.

– А, значит, ты вернула долг, – сказал он с шакальей улыбкой, которая у него так хорошо получалась, – и сострадание тут ни при чем.

– Нет. Я сделала это, чтобы не чувствовать себя ответственной за то, что могло случиться с тобой потом. Не хочу иметь отношения к твоим проблемам, – выпалила я, в очередной раз морально отгораживаясь от него, впрочем, как и физически – отошла от Андраса на несколько шагов, поскольку только сейчас заметила, что стою почти вплотную к нему, и эта близость вызывала во мне странные ощущения.

– Откуда ты знаешь, что нужно делать в таких случаях?

– По опыту, – ответила я, прежде чем успела обдумать ответ.

Я прикусила язык и отвела взгляд, чувствуя, как сердце сжимается, словно пронзенное булавкой. Я всего-навсего обработала порез, но меня выдавали уверенность и автоматизм движений.

Я не хотела ему говорить, что часто оказывала первую помощь маме.

Не хотела говорить, что мне пришлось этому научиться.

Не хотела говорить, что в заторможенном состоянии и при сниженном болевом пороге она часто по глупости причиняла сама себе вред: могла порезаться осколком от разбитого стакана, ободрать кожу на руке об дверной косяк, на лестничной площадке промахнуться мимо ступеньки. Из-за замедленной реакции она могла споткнуться на ковре. Социальные службы легко обнаруживали на маме следы этих неприятных происшествий, хотя я отчаянно пыталась их скрыть.

Я почувствовала на себе его взгляд и, чтобы сменить тему, спросила:

– Кто это с тобой сделал?

– Кто-то, кто пришел свести со мной счеты.

– Арчер, – произнесла я через мгновение, когда догадка у меня в голове превратилась в уверенность.

Андрас усмехнулся, и я почувствовала, как у меня свело желудок.

– Так он заставил тебя заплатить за тот вечер…

Андрас не ответил. Сдерживая смех, он стиснул зубы – наверное, от боли в боку.

Какого черта он смеялся?