Чтение онлайн

Я внимательно за ней следила, немного нервничая, как и всегда, когда Олли проявляла самостоятельность. Мне больше нравилось, когда она сидела загипнотизированная перед теликом с хлебной палочкой во рту, а не свободно шаталась по дому, следуя своим порывам. Однако, когда она уселась на пол перед тускло освещенной дверью, напряжение во мне спало.

Олли запрокинула головку, и я посмотрела в ее глаза, деловито уперев руки в бока.

– И что дальше?

Она захныкала и положила маленькие ладошки на дверь, прося ее открыть. Авантюрная и пытливая натура Олли требовала приключений. Я никогда не вошла бы туда без разрешения, к тому же в этом нет никакой надобности: я уже бывала в комнате Андраса и не испытывала к ней ни малейшего интереса.

– Вставай, пойдем туда! – Я щелкнула пальцами и показала в сторону гостиной, но Олли не сдвинулась с места. Тогда я начала звать ее более настойчиво, пытаясь убедить вернуться на диван. Может, получится и усыпить…

Но Олли ничего не хотела слышать. Она не была капризным ребенком, но в этот раз, похоже, твердо решила добиться своего: прижалась к двери, жалобно захныкала и стояла там, повернув маленькую голову и глядя на меня жалобными глазками.

– Не… Ола…

Я не понимала причин такой настойчивости, но у меня возникло подозрение, что, если я возьму ее на руки и отнесу в гостиную, она как минимум разревется.

Вздохнув, я скрестила руки на груди и стала размышлять, что делать.

Можно без лишних разговоров взять ее на руки и отнести на диван, рискуя вызвать нежелательную реакцию, или же дать ей то, о чем она просила, а затем убедить ее вместе вернуться в гостиную. В конце концов, она лишь двухлетняя крошка, и ей, вероятно, просто хотелось забраться на кровать брата, по которому она скучала.

Какой от этого вред? Нахмурившись, я повернула дверную ручку. Олли проскользнула внутрь, а я осторожно вошла следом, не теряя ее из виду.

Комната была такой, какой я ее помнила. Справа большая темная кровать в современном стиле с темно-зелеными подушками и покрывалом. Рядом притулились прикроватные тумбочки, которые сочетались с черным зеркальным встроенным шкафом.

В небольшой нише стоял лаконичный письменный стол и большое кожаное кресло на колесиках, за которым я спряталась в первый раз. Нейтрального цвета стены, подвесные светильники со стеклянными абажурами и пол из темного ореха завершали несколько контрастную цветовую гамму этого сдержанного, но приятного пространства. Нигде не было видно ни брошенного носка, ни забытой футболки. Чистота и порядок.

Олли добралась до коврика из синели у кровати. Оглянулась проверить, следую ли я за ней, а затем, к моему удивлению, остановилась, но не для того, чтобы схватиться за зеленое покрывало и забраться по нему на мягкую кровать, а, передохнув, подошла к креслу, положила руки на сиденье, затем обернулась и замерла, глядя на меня.

Я не понимала, что от меня требуется.

– Ола! – сообщила она решительно, чуть ли не приказным тоном.

Я подошла. Может быть, надо посадить ее на стул и покружить, как на карусели?

Когда я остановилась рядом и вопросительно посмотрела на нее, Олли издала тонкий гортанный звук, который в сочетании со слегка надутыми губами явно выражал недовольство.

Девочка посмотрела на недосягаемый стол и хлопнула ручонками по сиденью, затопав ножками. Я усадила ее в кресло и придвинула к столу, где помимо ноутбука было всего несколько предметов: металлическая подставка для ручек, цифровые настольные часы в хромированном корпусе, смятая пустая пачка из-под сигарет и беспроводные наушники на зарядке. Андрас необычайно аккуратен. Ну если не считать смятой пачки, конечно. Меня это удивило, я не думала, что такой хаотичный и неуправляемый персонаж может быть педантом. Хотя в его случае так могла выражаться не любовь к порядку, а свойственная ему скрытность. Даже в собственном доме он старался оставлять после себя поменьше следов. Он совсем не заботился о том, как сделать свое жилище уютным. Эта квартира говорила о хозяине как о сильной, волевой и загадочной личности, но она больше напоминала место, где кто-то обитал, а не жил.

Мой взгляд остановился на сером ноутбуке в центре стола. Он был открыт, экранная заставка представляла собой абстрактный поток чего-то похожего то ли на шелк или воду, то ли на извилистое движение теней. Я посмотрела на Олли и наткнулась на ее взгляд. Теперь она сидела так, словно ждала, чтобы ее чем-нибудь порадовали.

– Это то, что ты хотела увидеть, да? – спросила я, дотрагиваясь до ноутбука кончиками пальцев.

Может быть, ей нравился рисунок заставки или Андрас показывал ей на нем какие-нибудь мультфильмы. Возможно, после обеда они лежали здесь вдвоем после того, как Олли, победив его сдержанность, каким-то образом уговаривала посмотреть историю про глупого говорящего зверька: Андрас – в одних спортивных штанах, его ясные глаза спокойно следят за происходящим на экране, а его сестра лежит, свернувшись калачиком у него под боком, зажав кулачок во рту и сонно хлопая глазами.

От этой картины екало сердце.

Когда я снова повернулась к компьютеру, заставка исчезла.

– Черт… – с досадой прошептала я. Нельзя было оставлять здесь никаких следов или создавать впечатление, что я к чему-то прикасалась.

В последний раз, когда я без разрешения вторглась на личную территорию Андраса, я горько об этом пожалела, столкнувшись с его звериной яростью.

Оставалось только надеяться, что экран скоро снова «уснет». Мой взгляд скользнул по кобальтовому фону, нескольким папкам, значку программы обновления, которая только что завершила загрузку, возможно, именно по этой причине компьютер оставался включенным.

Я собиралась развернуться, забрать Олли и покинуть эту комнату раз и навсегда, как вдруг мой взгляд зацепился за название папки, висевшей на рабочем столе в стороне от других, как будто ее туда поместили, чтобы она не сливалась с остальными. В дополнение к ней – всего несколько букв: «Коралин».

Эта деталь, казалось, сама меня нашла, она как будто звала меня уже долгое время и наконец привела именно туда, куда мне и надлежало попасть.

Имя – это важная штука. Свое я узнала от мамы, которая выбрала его для меня, еще когда я не родилась, и от отца, который произнес его за всю жизнь раз двадцать, не больше.

Но, увидев на экране это имя, я подумала, что оно, наверное, никогда не звучало так пронзительно, как в этот момент.

В животе появилась странная дрожь. Вернулось чувство знакомости, настолько сильное, что я наконец смогла его ощутить. Сквозь меня будто пронеслось эхо, призрак. И вдруг, как будто оно всегда витало где-то рядом, я вспомнила, где впервые его услышала.

«Коралин, – окликнул пожилой мужчина с собакой, его голос с придыханием, полный ожидания и надежды. – Ой, извините…»