Чтение онлайн

– А развестись?

– Родик… – сказала она с мягкой укоризной. – Ничего ты, я смотрю, не понимаешь. Сама не догадалась, ждала, когда ты в моей жизни возникнешь и подкинешь идею… Не в деньгах дело. Он же меня пристукнет, скот. Чужими руками. Для него это будет так выглядеть, словно итальянская «стенка» вдруг свихнулась и из дома сбежать собралась. Ты бы стерпел, вздумай твои джинсы без спросу из дому сбежать? Вот, а по его разумению – это будет то же самое. Да и потом, жалко – я ведь в фирму тоже вложила определенное количество серого вещества, вот только отсудить свою долю законным образом не смогу, мы же не в цивилизованной стране, в самом-то деле. Бандитов нанимать – чревато, нет у меня таких знакомств. Дай сигаретку… Спасибо. Так вот, взвесь и оцени сам… – Ее голос звучал невероятно серьезно. – Он с определенного момента форменным образом деградирует. Пьет больше, чем работает, уже несколько раз срывались великолепные сделки – из-за того, что мотался в непотребнейшем состоянии вместо того, чтобы явиться трезвым и максимально собранным. Если так и дальше будет продолжаться, дай бог нажитое уберечь, не говоря уж о приумножении, – партнеры недовольны, конкуренты не дремлют, сотруднички поневоле разболтались. Это о чисто деловых аспектах. А дома, где приват лайф – давно уже сущий ад. Могу тебя заверить с полным знанием предмета: когда набирают полную горсть свежайшей черной икры и от души размазывают тебе по физиономии, это ничем не отличается от вонючего кирзового сапога, которым охаживает жену по загривку пьяный слесарь… С точки зрения жены. Что стебать подтаскивать, что стебаных оттаскивать… – В голосе появился нешуточный надрыв. – На той неделе, скотина, когда ничего не смог, спьяну начал мне вибратор пихать, да еще на видео заснять собирался… Еле отбилась.

Ее передернуло. Родион прижал ее к себе, искренне жалел, но в то же время в глубине сознания поганым червячком ворохнулась радость от того, что не он в этой жизни самый затюканный…

– Словом, никчемнейшая тварь, и это во мне не оскорбленная гордость говорит, все так и есть, если рассудить логично. Ты же сам наблюдал исход из кабака. Черт, да меня десять раз могли в машину затянуть, попались бы серьезные ребятки, и за револьвер не успела б схватиться… И вытаскивали бы потом из Шантары. А он на скамеечке дрых… Думаешь, горевал бы потом? Налакался бы, благо повод вроде бы респектабельный, и быстренько повел бы под венец какую-нибудь телушку с ножками от ушей…

– А это трудно – его прихлопнуть? – спросил Родион неожиданно для себя.

– Самое смешное – не так уж и трудно. У него главный офис – в одиннадцатиэтажке на Кутеванова, знаешь, где магазин со штатовскими джинсами? Охраны там почти никогда и не бывает – мы ж крутые до полной невозможности, все схвачено, за все заплачено, и надо признать, что дорогу он пока никому не перебегал, никого не кидал, так что поводов для боязни за свою шкуру нет… Есть еще другой офис, на Маркса, вот там полный набор мордоворотов в камуфляже – но тот для представительства, иногородних партнеров туда возят, чтобы видели: все, как у людей, дверь титановая, секьюрити при каждом унитазе, чтобы оттуда Ихтиандр с бомбой не вынырнул… А на Кутеванова – проходной двор. Иногда так и подмывает – нацепить парик, алиби обеспечить – и нагрянуть в гости… Я не шучу, Родик, честное слово… Даже знаю, где пистолет с глушителем достать.

– Брось, – сказал он, чуть обеспокоившись. – Не женское это дело, Иринка…

– Сама знаю. Но так подмывает порой… У тебя, случайно, нет знакомых киллеров? – Она оторвала щеку от его груди, взглянула серьезными, сухими глазами, горевшими нехорошим дьявольским огоньком. – Если есть на примете решительный человек – сведи. Заплачу по полной ставке – пятьдесят штук зелеными.

Родион, стараясь перевести разговор, положил ей руку на бедро:

– Брось, может, сам от водки помрет…

– Черта с два. Родик, я серьезно. Веришь? Пятьдесят штук в президентах выложила бы без звука.

– Верю, – сказал он так же серьезно. – Вот только нет у меня ни одного знакомого киллера, даже обидно…

– Ну и ладно, – сказала Ирина тоном ниже. – Я с ножом к горлу не подступаю, ты мне, извини за хамство, для другого нужен. Но если найдется серьезный человек и захочет заработать пятерку с четырьмя нулями – веди ко мне, – и, по-кошачьи потянувшись, положила ему на бедро теплую узкую ладонь. – Родик, а ты такую песенку помнишь: «Снегопад, снегопад, если женщина просит…»?

Старательно застегнув куртку, чтобы не видно было рубахи без единой пуговицы, он спускался по чисто подметенной лестнице, испытывая самую приятную усталость, даже ноги слегка подгибались, но настроение было прекрасное. Приключение отнюдь не закончилось, и это форменным образом окрыляло. Он даже мысленно показал язык Лике.

А потом мысленно же помножил пятьдесят тысяч долларов на рубли по нынешнему курсу – и невольно приостановился на лестнице, чуть не споткнувшись. Сумма впечатляла. В голове вихрем пронеслись самые шальные, бредовые мысли – и еще дежурная фраза из газет и телепередач: «Киллеры бесследно скрылись»…

– Идиотство какое… – тихо пробормотал он себе под нос, возясь с железной дверью в подъезде.

Идиотство, конечно. Но грустно думать, что кто-то получит пятьдесят тысяч долларов только за то, что всадит парочку пуль в двуногого скота, дерьмо человеческое. Без всякого ущерба для пресловутой мировой гармонии, надо полагать. Грустно и завидно, что уж там. А риск, она говорила, минимальный…

Его белая «единичка» стояла на прежнем месте, не прельстив угонщиков. К ней за это время присоседились темный блестящий БМВ и темно-красная машина неизвестной ему марки. В этом соседстве «жигуль» казался Золушкой-замарашкой, даже обидно было за нее, но он – в голове еще бродили чуточку Иринины коктейли, – мысленно показав язык неизвестно кому, усмехнулся: вам, ребята, поспорить можно, бабам всякий раз платить приходится в той или иной форме, а у нас, плебеев, случается и иначе. В общем, он чувствовал себя витающим в эмпиреях: если подумать, совершил дерзкий рейд в расположение самого ненавистного противника, успешно выиграв сражение…

Сев за руль, зажигание включать не стал – отыскал в бардачке и старательно сжевал подсохший мускатный орешек. Потом закурил, откинулся на спинку сиденья, оттягивая возвращение к постылому домашнему очагу…

Что-то скрипнуло, сиденье словно бы застряло.

Сунув горящую сигарету в пепельницу, перегнулся назад, на ощупь пошарил там. Пальцы ощутили что-то твердое, заклинившееся меж сиденьем и полом. Подумав, Родион вылез, распахнул заднюю дверцу, нагнулся, пытаясь разглядеть в тусклом свете крохотной лампочки под потолком, что там такое мог обронить чертов муженек.

И не поверил сначала глазам – но мигом позже, когда вытащил застрявший под сиденьем предмет, уверился окончательно. Быстро, воровато оглядевшись – ни души, – шмыгнул на переднее сиденье, захлопнул дверцу, опустив находку ниже приборной панели, стал рассматривать.

Мягкая коричневая кобура, словно перчатка дамскую ручку, обтягивала довольно большой пистолет, немного превосходивший по габаритам «Макаров», – и курок иной формы, и рукоятка с двумя винтиками, державшими черную рифленую накладку…

Осторожно отстегнув ремешок с черной металлической кнопкой, Родион вытянул тяжелый пистолет, взвесил на руке – чуть ли не кило, пожалуй… Повертел. Заглянул в дуло – там явственно просматривалась косая нарезка, а вот перемычки не было – ну да, крутой мэн не станет таскать при себе газовую игрушку… Вот и запасная обойма в кармашке, иной, непривычной формы, и сверху выглядывает красивый патрон с коричневой головкой…

Первым его побуждением было подняться в квартиру и отдать Ирине пропажу. Будь это деньги или какая-то драгоценная безделушка, он так и поступил бы, честное слово.