Стена
Шрифт:
– Как? Второй день?
– Вы расслышали правильно, - к Николаю вернулось самообладание. - Я не могу выйти из этого проклятого микрорайона. Стена, барьер, не знаю, как назвать, - всюду. Я вчера обошел все улицы, проверял, нет ли где прохода, бреши или отверстия какого. Надеялся, что вы, как старожил, сумеете найти узенький проход. Как видите, его нет.
Сказанное не укладывалось у меня в голове.
– Где же вы ночевали?
Он пожал плечами.
– С некоторым даже комфортом устроился на чердаке вон того дома. Там более-менее тепло и не дует. Хорошо, кодового замка при входе не оказалось. И бомжей, - подумав, добавил он поежившись.
– Но сегодня заметно похолодало.
Он кивнул и только зябко передернул плечами.
– Вам надо как-то выбираться. Может, на автобусе? Вы пробовали?
– Прошлым утром, - ответил он, - у меня возникла такая же бредовая идея. К счастью, я вовремя одумался. Ведь меня размажет тонким слоем по задней стенке, когда машина станет пересекать барьер.
– А подкапывать не пробовали? - не сдавался я. - Или в высоту?
– И то и другое бесполезно. Я спустился в канализационный люк и там тоже уперся в стену. Пробовал залезать - разумеется, когда достаточно стемнело, - на дерево... да что говорить. Все испробовал.
– И никакой надежды?
– Если бы она была, мы бы с вами не встретились... Господи, да если вы мне все еще не верите, пойдемте вдоль барьера этого, убедитесь наконец.
Николай провел меня мимо окруженного липами пятиэтажного дома. Зелень закрывала стены в надписях, оставленных любителями футбола и современной музыки. Так получилось, что мы шли по самой границе барьера - Николай его отслеживал, периодически постукивая по воздуху кулаком. И я всякий раз, услышав шлепок, точно по мягкой обивке дивана, вздрагивал. Барьер этот был как раз между нами. Невидимая стена без малейшей трещины.
Полчаса, нет, даже меньше, понадобилось мне, чтобы понять, в каком безвыходном положении оказался мой спутник. Увы, где бы я ни пытался предложить ему совершить вылазку, Николай всякий раз наталкивался на стену.
Наконец он устало произнес:
– Знаете, если вы уже убедились, пойдемте туда, где тепло. А то я начинаю потихоньку замерзать.
Вслед за ним я прошел в первый подъезд пятиэтажки, где он провел ночь. Мы поднялись на пролет между первым и вторым этажами и устроились на подоконнике. Мой новый знакомец замолчал, видимо, погруженный в собственные невеселые мысли, я же пытался разобраться в сложившейся ситуации.
Мне не раз доводилось слышать фразы вроде "Стена непонимания окружала его". Но впервые сравнение обрело реальные черты.
– Самое скверное, - прервал молчание Николай, - что большинство таксофонов в районе не работают.
– Вы хотели позвонить домой?
Он кивнул и снова замолчал.
– Можно, я попробую?
– А что вы скажете?..
– Что?.. А, да... Но ведь... - я так и не договорил.
– Угоститесь? - Николай протянул мне полупустую пачку "Явы". Немного поколебавшись, я принял предложение. Странная попалась сигарета - совершенно безвкусная.
– Вы первый, кто заинтересовался моей персоной, - глухо произнес Николай. - Остальные или спешили удалиться, или... знаете что? Мне только сейчас пришло в голову...
Я ожидал продолжения. Николай докурил сигарету почти до фильтра и тотчас же начал новую.
– Так, может, мне позвонить? Дайте номер...
– Нет, подождите. Лучше я сам как-нибудь. Нина... она может... как бы это сказать... словом, она может вас неправильно понять. Может подумать, что я тут с кем-то. У нас же дети. Девочка и мальчик. Шести и четырех лет, совсем маленькие. Нина подумает, что я ушел к другой, вот чего я больше всего боюсь. Знаете ли, молодой человек... хотя, зачем я все это вам объясняю... Одним словом, - продолжил он после тяжелой паузы, - я и в самом деле виноват перед ней.
Он затушил вторую сигарету, полез было за новой, но рука его остановилась на полпути. И безжизненно упала на колено. Все так же глядя в пол и начисто забыв о моем существовании, он медленно говорил, словно на исповеди:
– Мне сорок семь. Это наверняка уже большая половина отведенного мне срока. А ей только двадцать восемь. Двадцать девять, я ошибся, прошу прощения... И это было очень давно, то, о чем она могла бы беспокоиться. Сейчас нет... Все уже позади, все эти ненужные страсти, увлечения на стороне.
Он сменил позу и продолжил:
– Нет, конечно, что там отрицать, та женщина позвонила мне три дня назад и дала отбой потому, что трубку взяла Нина. Потом к телефону подошел я; мы поговорили минут десять и выяснили, что говорить нам, собственно, не о чем. А Нина... должно быть, она догадалась, с кем я имел беседу, и сочла мое исчезновение логичным ее завершением. Ну как же, последнее время я большую часть времени проводил на работе, занят до чертиков. Ухожу рано утром, прихожу поздно вечером. Это в будни, а в выходные - по магазинам. Я в один, она - в другой. Отчуждение возникло незаметно. А потом нарастало, пока... пока не появилась стена... - Николай не договорил.
– Вы думаете?..
Николай точно очнулся ото сна.
– Да, мы сами ее создали. Вот в чем дело. Ощущение возникло давно, а потом оно материализовалось.
– Тут есть магазин оргтехники. Неподалеку, буквально в двух шагах отсюда. Может, вам попробовать позвонить оттуда?
– Чтобы продавцы слушали нашу беседу? Смаковали подробности? Нет, не могу. Знаете, вчера вечером я тоже пытался дозвониться домой разными путями. Сперва таксофоны. На мое счастье, у меня... оказалось несколько жетонов.
Николай вынул из внутреннего кармана плаща кошелек, вытряхнул на ладонь четыре темно-коричневых кругляша с символикой МГТС. Подкинул на ладони и снова ссыпал в кошелек, закрыв клапан.
– Может, понадобятся. Я вам говорил, что тут ни один таксофон не работает?
– Да, - я кивнул.
– А в одной из квартир, куда я попросил разрешения зайти, я так и не дождался, когда линия освободится. И теперь мне просто страшно, а вдруг и голос застрянет? - он махнул рукой, пальцы на излете ударились о батарею. Николай скривился, принялся растирать ушиб.