Чтение онлайн

Россия имела все отличительные признаки Империи, по крайней мере, последние двести лет. Даже если сейчас она утратила некоторые из них, она должна учитываться в среднесрочном геополитическом реестре

Следующим важным элементом геополитического планирования являются этносы, рассматриваемые как источник демографического ресурса. Вслед за Л.Гумилевым современная геополитика характеризует этнические группы их пассионарностью. На данном уровне исследования учитывается также общая численность населения и его плотность, половозрастная структура населения, знак и величина прироста, средневзвешенный уровень образованности.

Существование этносов структурируется национальными государствами, большинство из которых, однако, не являются субъектами геополитического планирования. Вообще говоря, современная геополитика принимает положение теории глобализации, согласно которому на смену «политэкономии стран» приходит интегральная «политэкономия макрорегионов».

Игроками на «мировой шахматной доске» являются только Империи – государства, для которых выполняются следующие условия:

есть осознанная и отрефлектированная населением и\или элитами ассоциированность с одной из самостоятельных геополитических структур («Америка для американцев»);

существует один или несколько этносов, соотносящих себя с данным государством;

хотя бы одним из этих этносов проявлена пассионарность в форме господствующей идеологии;

у государства наличествует определенное место в мировой системе разделения труда;

государство смогло сформировать собственную уникальную цивилизационную миссию, иными словами, оно способно ответить на вопрос, зачем оно существует?

Из национальных государств такими «обобщенными Империями» являются сегодня только Соединенные Штаты Америки, Япония и Китай. Заметим, что, играй мы на карте двадцатого столетия – игроком был бы Советский Союз, а на карте девятнадцатого – Великобритания. Региональные объединения также способны создавать имперские структуры, и не подлежит сомнению, что Европейский Союз должен рассматриваться как один из ведущих мировых игроков. Внесем в этот весьма привилегированный список также Россию, несмотря на ее крайне низкий экономический и политический статус в современном мире. Хотя бы по традиции: Россия имела все отличительные признаки Империи, по крайней мере, последние двести лет. Даже если сейчас она утратила некоторые из них (что неочевидно), она должна учитываться в среднесрочном геополитическом реестре[1].

Весьма интересная ситуация сложилась в афразийском регионе. Ни одно из государств этой геополитической общности не имеет ни собственного места в мировом разделении труда, ни уникальной миссии. Но все вместе – страны Афразии обладают и тем, и другим! Можно с уверенностью прогнозировать в этом регионе напряженную борьбу за субъектность, в ходе которой выделится сила (государство, группа стран либо социальная структура внегосударственного типа, например, династия), способная «возглавить регион», утилизировав его ресурсы под свои задачи. Одной из таких задач станет, несомненно, ассимиляция Центрально-азиатского субконтинента.

Недавнее решение ряда африканских лидеров о создании собственного Союза вряд ли приведет (по крайней мере, в рассматриваемой нами среднесрочной перспективе) к появлению нового мирового «игрока». Весьма вероятно, однако, что изменится стратегический статус центральной и южной Африки, где возникнет новый геополитический субконтинент[2].

[1] Крупнейшие западные геополитики, в т.ч. З.Бжезинский и С.Хантингтон признают за Россией статус «игрока», хотя это обстоятельство вовсе их не радует.

[2] В значительной мере это будет определяться позицией Кении, единственной африканской страны, утвердившей свои собственные жизненные форматы

Земной шар глазами геополитика: океаны и материки

Виртуальность текущих цивилизаций все еще пренебрежимо мала по сравнению с их материальностью, поэтому традиционные географические императивы сохраняют ведущую роль в системе геополитических обусловленностей

Понимая геополитику, как превращенную (деятельную) форму географии, мы приходим к необходимости рассмотреть под этим углом зрения «мировую шахматную доску», выделив ее «центральные поля», «вертикали», «горизонтали», «диагонали», обозначив априори сильные пункты «позиции» и ее потенциальные слабости.

Сразу же отметим, что современное прочтение дискурса геополитики подразумевает исследование не только географических, но и любых иных пространственных отношений. Во второй половине XX столетия коммуникативные линии начали отрываться от поверхности земного шара, проникая в околоземный космос и виртуальные миры. Современная геополитика опирается на представление об «обобщенной географии», как об описании Земли вместе с присоединенными ею пространствами. Необходимо вместе с тем учитывать, что виртуальность текущих цивилизаций все еще пренебрежимо мала по сравнению с их материальностью, поэтому традиционные географические императивы сохраняют ведущую роль в системе геополитических обусловленностей.

Первый же взгляд на глобус позволяет определить важнейшую геополитическую константу, а именно соотношение воды и суши на земном шаре. В том обстоятельстве, что 70,8% поверхности нашей планеты занимает океан, уже заключается «влияние морской силы на историю». Априори, то есть «при прочих равных», стратегия, оперирующая морем, будет эффективнее сухопутной в 2,4 раза[1].

Преимущество «владения морем» может быть реализовано в сугубо экономической области, иначе говоря, на «мировой шахматной доске» оно простыми способами превращается в «материал». Английский пират эпохи Елизаветы I Релей писал: «Тот, кто владеет морем, владеет мировой торговлей. А кто владеет мировой торговлей, владеет богатствами земли и ею самой». Иначе говоря, держава, преобладающая на море, всегда может вынудить своего континентального противника сражаться против ресурсов всего мира. Это было убедительно продемонстрировано Франции при Людовике XIV и Наполеоне, Германии при Вильгельме II и Гитлере, России при Николае I, Советскому Союзу в годы «холодной войны».

Господство на море есть также важнейшая форма преимущества в пространстве. Почти всегда сторона, владеющая морем, может построить коммуникационные линии под ту или иную конкретную тактическую задачу, обеспечив развертывание и снабжение войск в любой области любого театра военных действий (и при необходимости – быструю эвакуацию этих войск).

Наконец, господство на море позволяет выигрывать любое количество темпов в «счетной игре». В эпоху парусного флота это преимущество было разительным: при легком бризе суточный пробег транспортного корабля составлял более 300 километров, тогда как дневной переход сухопутной армии редко превышал 30 километров. Изобретение железных дорог изменило ситуацию, но не кардинально[2].

С геополитической точки зрения особое значение имеют водные пространства, разделяющие/соединяющие наиболее развитые в экономическом и военном отношении страны.

Исторически первым таким пространством было Средиземное море. Даже сегодня его геополитическое значение соответствует центральным полям обычной шахматной доски: исход Первой и Второй мировых войн в значительной мере был предопределен «преобладанием союзников в центре».

В течение трех тысячелетий борьбы за Средиземное море ценность отдельных его пунктов менялось в зависимости от уровня развития техники, но неизменно особое оперативное напряжение возникало вокруг четырех критических областей: Гибралтарского пролива, Суэцкого перешейка, Туниса (Карфагена) и, наконец, острова Сицилия, оперативного центра региона[3].