Чтение онлайн

Вечером все синигами выстроились на плацу и отваживались шевелить лишь глазами, боясь лишний раз вдохнуть, чтобы не злить своего капитана.

– Сегодня я стал свидетелем весьма неприятного происшествия, в ходе которого погибли виновники, трое ваших сослуживцев. Кроме того, я узнал, что еще четверо из вас замешаны в грабежах и насилии. Выйдите из строя, если вы не боитесь принять на себя ответственность.

Никто даже не пошевелился. Впрочем, другого от подобного сборища слабаков и трусов Кеншин и не ожидал. После он назвал по именам виновников происшествия и приказал им выйти из строя. Трое вышли, четвертый попытался бежать и попал под молнию бьякурая, оставившую в груди грабителя круглую выжженную дыру размером с кулак. Все синигами, как один, содрогнулись при виде таких крутых мер наказания, а три виновника затряслись, как осиновые листы.

– Пятый офицер Сакадзуки,– голос капитана заставил всех съежится, в особенности ту, кого он только что окликнул.

– Д-да, Карасу-сама?– неуверенно отозвалась Юмия, не зная, как относиться к своему однокласснику, только что прикончившему собственного подчиненного.

– Этих троих– в Гнездо Личинок на третий уровень, оформи их, как полагается. Жалобы и заявления со стороны жителей Руконгая у меня на столе. Приступай.

– Есть,– Юмия еле слышно выдохнула: пронесло. Она понимала, что ее одноклассник окажется суровым и требовательным капитаном, но чтобы просто взять и убить подчиненного– это не укладывалось у нее в голове.

– Я вас научу дисциплине,– Кеншин обвел пронизывающим взглядом выстроившихся на плацу синигами, заставив их поежиться и опустить глаза.– Если по-хорошему до вас не доходит– дойдет по-плохому… до тех, кто выживет. Надоело сюсюкаться с вами.

– Но братик, главнокомандующий Ямамото…– Юки тихонько подошла к нему со спины и сжала его ладонь своей ладошкой.– Он, наверное, рассердится, когда узнает…

– Я уже доложил ему о случившемся, и он не в восторге от того, что я здесь сделал. По его мнению, их всех нужно было схватить и отправить на казнь. А теперь слушайте меня сюда, микробы тифозные. В моем отряде есть три закона. Первый– табу на насилие, замечу– прикончу на месте и не стану разбираться. Второй– все разборки внутри отряда решаются внутри отряда на одном из полигонов в порядке дуэли. Третий– происхождение и прочие достижения не играют здесь никакой роли, важно лишь одно: что вы можете и чего вы не можете. Остальное читайте в уставе Готей-13. Если кому-то что-то не нравится– чтобы к завтрашнему вечеру заявления о переводе или увольнении были у меня на столе. А сейчас все свободны.

Синигами расходились в полном молчании, по-новому поглядывая на своего капитана. Сегодня им открылась другая сторона его личности, и эта сторона им сильно не понравилась. Среди них было много тех, кто завтра покинет отряд, но были и такие, которые с энтузиазмом восприняли перемены в отряде.

Кеншин проводил конвоируемых синигами взглядом и вздохнул.

– Не слишком ли круто я за них взялся?– обронил он в пространство.

– Да не, в самый раз,– раздался хорошо знакомый голос со стороны высокого каменного ограждения.– Ты с ними пожестче, Кеншин, иначе совсем нюх потеряют.

– Да уж, это точно.

Кенпачи Зараки спрыгнул с забора и приземлился рядом с капитаном десятого отряда. Изначально он хотел вытащить Кеншина на хорошую драку, но сейчас почувствовал, что настроение у друга слишком паршивое.

– А насчет того, что завтра добрая четверть сбежит от тебя– не волнуйся, у меня поначалу тоже было всего сотня с небольшим, а потом– ничего. Здесь та еще кадровая текучка, только офицерские составы более-менее стабильны. Главное, не прикончи их всех ненароком и не забывай заботиться о своем отряде, тогда они тебя начнут любить и уважать.

Два месяца спустя

Лейтенант десятого отряда проводила время согласно своему настроению. Юки Карасу гоняла весь отряд по полосе препятствий, время от времени подбадривая их командными выкриками и заклятиями кидо, летающими над головой. Полоса препятствий представляла собой напичканный ловушками, противниками разной силы и отловленными Пустыми лабиринт, стены которого состояли из терновника и собственно заключали все эти ловушки. Выглядел этот лабиринт как широкая, метров триста, шестикилометровая полоса зеленых насаждений, тянущаяся куда-то к горизонту. Если учесть, что почти все синигами в десятом отряде не способны пройти дальше пятисот метров, Юки отлично справлялась с обязанностями надсмотрщика в одиночку, зная, что сачковать в лабиринте довольно трудно: кусты терновника смыкаются за синигами, не позволяя им отступить назад, а впереди ждут новые опасные ловушки. Но какими бы опасностями ни был напичкан лабиринт, ни один из капитанов не горел желанием выносить кучу трупов после каждой тренировки, а потому там присутствовала весьма сложная система безопасности. Если синигами угрожало смертельное ранение или он банально выбивался из сил– его довольно грубо вышвыривало из лабиринта и безо всякой жалости прикладывало о землю-матушку. Таким нехитрым образом Кеншин решил научить бойцов не терять концентрации и чувства пространства даже в полумертвом состоянии.

Казалось бы, что в таком нехорошем месте, да еще при ежедневных тренировках синигами должны были калечиться каждый день по нескольку штук, но тяжелые раны встречались очень редко, за две недели в госпиталь попали лишь трое.

Обычно после трех часов полосы препятствий синигами из десятого отряда уставали настолько, что еле могли дотащить свои задницы до душевых, где смывали часть усталости, плелись на ужин, а после ужина ложились спать. Капитан десятого отряда все же проявил милосердие, и тот взвод, который должен заступить на ночное дежурство, освобождался от вечерней тренировки и вообще мог покемарить во второй половине дня. Что же представляла собой утренняя тренировка?

Утренняя тренировка была довольно невинной по сравнению с вечерней, хотя риск оказаться в госпитале после утренней тренировки был раз в десять выше. По утрам Кеншин собирал весь отряд на втором полигоне. Сначала была пятикилометровая пробежка, затем– разминка на все группы мышц, а после разминки капитан начинал обучать свой отряд искусству владения мечом, рукопашному бою, кидо, поступи– чему в голову взбредет. А вечером синигами применяли полученные умения для того, чтобы пройти в адском лабиринте как можно большее расстояние. Ну еще бы, ведь тому, кто улучшит свой результат на десять метров и выше, капитан давал выходной, и чем больший разрыв между старым и новым результатом, тем больше выходных давал капитан. Был еще один момент: если боец прошел на десять метров меньше, чем его последний лучший результат– он или лишался заработанного, но не использованного выходного, или отправлялся в наряд.

Попадать в госпиталь и таким вот образом зарабатывать отгул не хотелось никому: капитан оказался безжалостным к тем, кого потрепали, и не давал им никакого снисхождения. Как только кого-то выписывали, он при первой же возможности отправлялся на полосу препятствий, и горе ему, если он не мог догнать свой предыдущий результат! Карасу мог проявить снисхождение лишь к тем, кто получил раны на задании или на дуэли, и то в зависимости от тяжести ран и настроения.

Была еще одна мотивация стать сильнее– старшие офицеры и те, кто попадал в первый взвод десятого отряда, освобождались от прохождения полосы препятствий. Сейчас первый взвод был пуст– капитан объявил, что в этот взвод войдут только лучшие из тех, кто не хочет или не может взять ответственность над взводом, то есть опять же синигами уровня старшего офицера. Возможность-то была, но как оказалось на практике, почти все старшие офицеры проходили Лабиринт вместе с остальными– именно так назвал капитан свое детище.

В других отрядах это ужасное место называли не иначе как Адским Лабиринтом, а некоторые капитаны даже ввели новую меру наказания: послать на пару дней в десятый отряд. Непривычные к Лабиринту синигами быстро осознавали весь тот ужас, что там заключен, но кроме того, на них по полной отрывались старожилы десятого отряда из тех, кто втянулись в бешеный ритм тренировок. Кеншин не хотел подобного, но в его отряде все ярче проявляется дедовщина вроде той, которая процветает в одиннадцатом отряде. В отряде Зараки старожилы без зазрения совести гоняют молодняк до тех пор, пока те не доказывают свои силы и способности в бою. «Учат жизни»,– сказал ему Кенпачи, когда Кеншин обратился к нему со своей проблемой. Так что провинившиеся синигами, попавшие в его отряд, крутились, как белка в колесе, чтобы не попасть под раздачу. Среди своего отряда Кеншин очень строго следит за тем, чтобы не было драк, а вот на воспитательный процесс в адрес «залетных пташек», как называли сосланных для наказания в десятый отряд синигами, и капитан, и старшие офицеры смотрели сквозь пальцы.