Чтение онлайн

Ближе к вечеру перестрелка прекратилась, и, хотя доходившие до них слухи были один тревожнее другого, ночь прошла на удивление спокойно и тихо. Однако первое, о чем стало известно с утра, – что солдаты взбунтовались и отказались стрелять в толпу. Фактически они просто развернулись и ушли обратно в казармы. Так началась революция.

Кое-кто из юношей отправился днем на разведку, но они вернулись довольно быстро и сами забаррикадировали двери. Пока обитателям балетной школы ничто не угрожало, но доносившиеся с улиц новости перебаламутили весь их замкнутый изолированный мирок и с каждым днем становились все более грозными. Пятнадцатого марта стало известно, что государь император подписал отречение за себя и за наследника цесаревича в пользу своего брата, великого князя Михаила, и что его арестовали прямо в поезде, на пути с фронта в Царское Село. Никто не понимал и не желал мириться с тем, что происходит. Анна недоумевала вместе с другими. Доходившие до них сведения попросту не укладывались в голове.

Прошла еще неделя, когда двадцать второго марта Анна получила торопливо нацарапанную записку от Николая. Ее доставил один из гвардейцев, получивший разрешение покинуть Царское Село. Николай писал:

«Мы под домашним арестом. Мне выходить не запрещают, но я не могу их оставить. Великие княжны заболели корью, и императрица ужасно боится за них и за Алексея. Милая, оставайся там, где тебе безопаснее всего, оставайся и жди меня, а я приеду при первой возможности. Молю Господа о том, чтобы мы вновь поскорее были вместе. Помни: я люблю тебя, люблю больше жизни. Не пытайся отправляться куда-то одна посреди этой заварухи. Дождись меня, что бы ни случилось.

С любовью, твой Николай».

Она снова и снова перечитывала записку, сжимая ее в трясущихся руках. В это было невозможно поверить. Император отрекся, а его семья оказалась под домашним арестом. Невероятно, немыслимо! И теперь Анна ужасно жалела, что уехала из Царского Села и оставила их одних. Ей бы хотелось быть рядом, чтобы поддержать в случае опасности. А если понадобится, то и умереть.

Март уже был на исходе, когда в балетную школу явился Николай – измученный, непохожий на себя. Весь путь от Царского Села он проделал верхом – иного способа не было. Солдаты, державшие императорскую семью под арестом, позволили ему уехать и пообещали, что пропустят назад. Николай, не скрывая тревоги, усадил Анну в коридоре возле кабинета мадам Марковой и торопливо, но решительно сказал, что им следует немедленно покинуть Россию, и чем скорее, тем лучше.

– Близится великая смута. Никто не в состоянии предсказать, что будет здесь завтра. Я убедил Мери, что она должна безотлагательно вернуться домой и забрать с собой мальчиков. Она так и осталась английской подданной, и ей не станут чинить препятствий. А вот к нам вряд ли будут так же снисходительны, если мы останемся здесь. Я.хочу дождаться, пока девочки оправятся от кори и станет ясно, что им не грозят осложнения. А потом мы сразу же отправимся в Америку, к моему двоюродному брату в Вермонт.

– Просто ушам своим не верю. – Анна не могла слушать его без ужаса. На ее глазах за какие-то несколько недель весь прежний мир рассыпался в прах. – Как они там? Им очень страшно? – Она искренне переживала за императорское семейство – им и без того приходилось нелегко в последнее время.

Николай грустно сказал:

– Нет, они все держатся на удивление отважно. А как только к ним присоединился сам император, все стали гораздо спокойнее. Стража не проявляет к ним ненужной жестокости, но не отпускает их из дворца ни на шаг.

– Что же с ними будет? – В глазах у Анны застыл страх за судьбу своих близких друзей.

– Пока трудно судить. Этот бесславный, тяжелый конец потряс многих. Ходят слухи о том, что их переправят в Англию, к тамошним кузенам, но ведь это потребует длительных переговоров. Может быть, им разрешат уехать в Ливадию, чтобы там дожидаться решения своей судьбы. В этом случае я сперва провожу их в Крым, а потом вернусь за тобой. Следует незамедлительно устроить наш отъезд в Америку. И тебе, Анна, нужно быть к этому готовой.

На сей раз не могло быть и речи об уговорах, спорах и колебаниях. Анна восприняла это как должное: она поедет вместе с ним. Напоследок Николай вручил ей пачку бумаг и деньги. Ей придется самой похлопотать о билетах и оформить все документы в ближайшие же дни. Николай был уверен, что к тому времени состояние его пациентов улучшится настолько, что их можно будет покинуть без опасений.

Однако Анна, распрощавшись с Николаем, не находила себе места от тревоги. А вдруг с ним что-то случится? Уже сидя верхом, он обернулся с улыбкой в последний раз и попросил не бояться за него, ведь рядом с царской семьей он находится в еще большей безопасности, чем Анна в своей балетной школе. Конь взял с места в карьер, и Анна поспешила укрыться в надежных стенах, прижимая к груди документы и деньги.

Прошел долгий, томительный месяц ожиданий и неизвестности. От Николая не было никаких весточек, и все, что ей оставалось, – пытаться вылущить зерно истины из слухов, переполнивших город. Судя по всему, судьба императорской семьи по-прежнему была неопределенной, и никто не знал, то ли их будут держать в Царском Селе, то ли позволят перебраться в Ливадию, то ли вообще отправят за море, к английской родне. Слухи были один невероятнее другого, а из двух кратких записок от Николая Анне не удалось узнать ничего нового. Даже в Царском Селе никто не мог сказать ничего определенного, когда и где это закончится.

Дожидаясь, пока Николай будет волен приехать за ней, Анна экономила каждую копейку, и с тяжелым чувством вынуждена была продать даже нефритового лягушонка, подаренного ей когда-то Алексеем. Там, в далеком Вермонте, им гораздо нужнее будут деньги.

Через командование полка Анна постаралась связаться с отцом и вкратце написала ему о принятом решении. А полученный вскоре ответ принес ей новое горе. Убили третьего из ее братьев. И отец настоятельно советовал Анне не сомневаться и поступать так, как велит Николай. Он отлично помнил их знакомство, хотя и не догадывался, что Николай женат, и предлагал ей отправиться в Вермонт. Он сам найдет ее там, если останется жив. Рано или поздно война и смута кончатся – может, тогда они сами вернутся в Россию? А пока отец благословлял Анну в дальний путь, говорил, что любит ее, и просил молиться за судьбу России.

Письмо потрясло Анну до глубины души: неужели она навсегда лишилась еще одного брата?! И внезапно на нее снизошло ужасное предчувствие того, что ей больше не суждено увидеть своих родных. Теперь каждый день стал для нее настоящей пыткой, она терзалась от страха за Николая и близких. Ей удалось купить билеты на пароход, отправлявшийся в конце мая, но только в первых числах мая удалось получить весточку от Николая. Он едва успел набросать ей пару строк – так спешил отправить записку с подвернувшейся оказией.