Чтение онлайн

Вопрос: Такая возможность вам представляется.

Ответ: В настоящий момент, по прошествии полутора месяцев после предъявленного мне обвинения, свое признание частично моей виновности считаю опрометчивым, и вот почему.

В комплексе оценочных суждений о произведениях художественной литературы входят составными элементами эстетические, философские достоинства произведений. Криминальный, или идеологический, момент инороден с позиции литературоведческой, подлинной, науки и субъективен во времени. Непозволительно также, в литературоведческом контексте, приписывать взгляды героев автору и отождествлять позицию автора с позицией героев.

Среди книг, хранившихся у меня, повести Андрея Платонова и Александра Зиновьева – не равнозначные по совершенству. Назвать эти книги враждебными поэтической и исторической истине нельзя, хотя эти повести несут на себе отпечаток тревожных мировоззренческих исканий и сомнений авторов. Повесть А. Зиновьева в силу жанровых особенностей (это сатирическое полотно – а сатира всегда выставляла на осмеяние человеческие и общественные недостатки) вообще неподсудна никакому суду, кроме читательского или литературоведческого. Я уверен, придет день, повесть выйдет у нас в свет, как и высокоталантливая книга Андрея Платонова.

Сложнее с оценкой книг очерковых, публицистических. «Записки незаговорщика», принадлежащие перу известного филолога, внесшего определенный вклад в становление советско-французских культурных связей, переводчика, чьи переводные произведения (с французского) хранятся в отечественных библиотеках, – это не плод фантазии Эткинда, а итог фактических переживаний; книга честно рассказывает о противоречиях реальной жизни.

Главы книги А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» (а всю книгу я не читал) не позволяют судить с исчерпывающей полнотой о всей книге. Но злоупотребления и тяжелые обстоятельства времен, условно говоря, – сталинских, прорисовывают, устами автора, недостающие черты прошлой эпохи, получившей достаточно суровую оценку ХХ съезда партии.

Еще более сложно с оценкой книг философского плана, принадлежащих мне. Сборник «Вехи», вышедший в России еще до 1-й мировой войны и сохранившийся в каталогах наших библиотек, требует перечтения. Сборник «Из-под глыб» – достаточно красноречивое свидетельство нелегких противоречий современной мысли, ее прихотливых течений. Но этот же сборник позволяет войти в мир этих противоречий и с повышенной эстетической ответственностью анализировать прошлое и настоящее в разных ипостасях, имманентный смысл бытия.

Для марксистски воспитанного человека сборник «Из-под глыб» представляет прежде всего возможность увидеть инакомыслие не поверхностное. И, стало быть, дает дополнительный повод проверить глубину и широту собственных воззрений, постигнуть многослойность и сумму культурных вопросов, которые мы решаем.

Таким образом, хранение выше перечисленных книг и осмысление прочитанного носило творческий характер и теперь, после тщательного анализа (или самоанализа), не позволяет мне признать себя даже частично виновным. Иное, изложенное и предъявленное мне в обвинении, я не признавал и не признаю криминальным и объективным в силу изложенного мною сейчас.

Записано собственноручно.

Черных

Сергей Лукиных,

студент филологического факультета.

Из допроса, лист 239.

У меня сложилось мнение, что главы из книги «Архипелаг ГУЛАГ» носят клеветнический характер, поскольку события и факты, описанные там, явно не соответствуют действительности…

Что же касается журнала «Поиски», то, по моему мнению, статья о Новой советской Конституции, статья в журнале «Поиски» написана Глебом Павловским и носит явно антисоветский характер, т. к. толкование параграфов направлено на то, чтобы исказить смысл содержания и тем самым опорочить основные принципы советского образа жизни…

Кроме того, Черных читал отрывки из собственной повести «Маленький портной», в которой чувствовалось стремление автора утрированно отразить некоторые негативные стороны нашей жизни. Также он читал свои заметки об истории колхоза, в которых видны попытки сравнить прошлое и настоящее развитие сельского хозяйства в невыгодном для современности свете…

Черных заявлял, что советская система землепользования уступает дореволюционной и уж во всяком случае фермерской… Суть его высказываний сводилась к тому, что колхозы следует превратить в частные хозяйства, которые сотрудничали бы с государством. В отношении избирательной системы в нашей стране он говорил, что выборы кандидата предопределены заранее и сам факт выборов превращается в пустую формальность… (называет Федора Боровского, т.е. выдает его следствию в качестве соратника Б.И.Черных, что являлось фактической неправдой. – Б.Ч.)

Заявление от Курохтина Виктора Александровича, проживающего: г. Иркутск, ул. Сибирских партизан, дом 21, кв. 43.

О Геннадии Русских (негативные высказывания), о его жене, такой же «незрелой». «От студентки ИГУ В. Коротеевой мне известно, что Г. Русских дружен с неким Пановым, а позже в разговоре с Г.Русских, с М. Денискиным, корреспондентом „Советской молодежи“, я узнал, что Панов – организатор какой-то группировки людей»…

16.02.1982 (Подпись)

Это заявление получил сотрудник УКГБ

по Иркутской области капитан Караулов

за три месяца до арестов Б.Черных и А. Панова.

В Управление КГБ от Беловежец Г.П. (проживает: Иркутск 5, ул. Гоголя, 2, кв. 9).

Отказ Б.И.Черных подписать соцобязательства… О политинформации…

«В разговоре с А. Королевым Б.И. высказал мнение, что земля должна находиться в частной собственности»… О событиях в Польше…

5 марта 1982 г.

Объяснение получил сотрудник УКГБ Кононов

за два месяца до майских событий 1982 года.

Том 1.

Помощнику Прокурора Иркутской области

по надзору за КГБ Н.Ф. Луковкину

от Черных Б. И.

Заявление.

Прошу Вас отдать распоряжение ознакомить меня с положением о комитете государственной безопасности, чтобы я, зная правовое положение КГБ в системе государственных институтов, мог далее способствовать успешному ходу следствия.