Чтение онлайн

Снова откинулся на подушку, согнул газету так, чтобы видна была первая строка после заглавия:

«Веселин Николов — «Ударник» — хорошо!.. Слегка продвинул газету вверх — показалась вторая строка:

«Антон Койчев — «Спартак» — ничего, годится!.. Обычно в таких списках Дико находил свою фамилию среди первых трех игроков. Поэтому с особым трепетом он ждал третьей строки. Пальцы медленно подняли газету, он невольно перестал дышать:

«Марин Савов — «Академик»… Обидно, как же они могли поставить молодого Савова впереди него… За Савовым следовал Иван… Кто? Ха-ха, Длинный! Да они совсем с ума сошли! Длинный тоже играл в нападении и часто замещал Дико. Разволновавшись не на шутку, Дико быстро проглядел список до конца. Его фамилии не было… Да не может этого быть!.. Еще несколько раз пробежал глазами сообщение, и правда, голая и холодная, беспощадно встала перед ним — его выгнали…

Дико почувствовал, как загорелись щеки, потом все тело запылало, он облился липким потом. Нельзя же так!.. Конечно, последнее время он и вправду не в форме, это ясно, но надо было хотя бы предупредить… И вообще, с ним нельзя так поступать, он не случайный человек в спорте!.. Он живо представил себе, как все собираются в зале стайками, шушукаются, а некоторые даже радуются… Разве мало у него завистников — он уже десять лет играет в национальной сборной, шутка ли! Кто еще может похвалиться таким рекордным сроком? Да, у них он не найдет ни понимания, ни поддержки. Он представил себе трибуны, сплошь забитые людьми, обыкновенными болельщиками, для которых его имя было связано с самыми блестящими победами родного баскетбола. Они любили его, аплодировали ему, кричали «браво», подбадривали… Но когда это было? Даже в воображении он видел, как они тесно сидят на скамьях и — молчат. Да, да, вот уже год-полтора они будто забыли о его существовании, не замечают его — не рукоплещут и не свистят. Равнодушное молчание… Усталость свинцом придавила тело к кровати, и Дико на миг показалось, что это та самая усталость, которая капля по капле гнула его после каждой игры и в конце концов спрессовалась в холодный тяжелый слиток где-то под ложечкой.

В комнате было холодно и тихо.

«Нет, нет, не может быть! — вдруг взорвался он и резко вскочил. — Нет и нет!» Тут, наверно, вкралась какая-то ошибка, может, просто в редакции пропустили… Предстоит Рим, встреча с итальянцами. А может, решили попробовать обойтись без него, а когда увидят, что дело не клеится, тогда — пожалуйста, прошу вас…

Дико быстро надел тапочки, привезенные из Алжира. Из мягкой зеленой кожи, обшитые золотым шнуром, они хорошо смотрелись на его узкой ступне. Обычно он надевал их, когда к нему должна была прийти какая-нибудь девушка, — экзотические тапочки обращали на себя внимание. Ему захотелось курить, но в пачке сигарет не оказалось. Он не делал запасов, но сейчас ему вспомнилось, что дня два назад несколько сигарет осталось в серванте. Дико подошел и вдруг почувствовал, что инстинктивно старается не смотреть. Это было смешно! Он заставил себя поднять глаза — в середине лежала самая большая и красивая медаль. Он получил ее в Париже от Французской федерации баскетбола по случаю сотой международной встречи, которую он провел во Франции.

Речи, публика рукоплещет, ему подносят цветы, его целуют красивые девушки, все мило и торжественно… Странно, сейчас об этом думалось как о происшествии, случившемся с кем-то другим. Он усмехнулся. Взял сигарету, закурил и отправился в ванную. Мылся долго, с шумом, с ожесточением растер до красноты мохнатым полотенцем лицо и тело — мытье освежило, но тяжесть в груди не проходила. Старик постарался — приготовил ему вкусный завтрак: бутерброды с ветчиной и несколько блинчиков с вареньем. Есть не хотелось, завтрак остался нетронутым. Старик обидится, но что делать — не до еды…

Решил одеться получше — пусть тренеры увидят его в новом костюме из английской ткани, вчера вечером в компании все были в восторге. Из этих же соображений он положил в сумку самую лучшую экипировку — бельгийские кроссовки, белые гольфы из легкой пушистой шерсти, шелковые трусы с подушечками по бокам, не забыл и эластичные наколенники.

Дико был первым из болгарских баскетболистов, кто явился на игру в наколенниках. И произвел фурор. Как внушительно он выглядел! И зрители, и сам он были в восторге. Теперь наколенники стали обычным явлением и никто не обращает на них внимания.

Выйдя на бульвар, Дико ускорил шаг. Нагнув голову, он быстро прошел мимо парикмахерской и салона мужской одежды — здесь «Спорт» читали регулярно с самого утра, и при одной мысли, что там уже обо всем знают, Дико стало не по себе. Но в парикмахерской и в салоне шла обычная жизнь, никто даже не заметил его. И он поднял голову, выпрямился.

Парнишка в клетчатой ковбойке, вытянув тонкую шею, внимательно рассматривал рекламы на щите. Малыши — видимо, первоклашки — в аккуратненьких школьных халатиках стояли у края тротуара и терпеливо ждали, когда учительница разрешит им перейти дорогу. Миг — и они, как бусинки рассыпавшегося синего ожерелья, потянулись один за другим на другую сторону бульвара. Издалека показался блестящий зеленый автомобиль. Он бесшумно, как по воде, двигался по центру.

Дико почувствовал себя одиноким и лишним. Оглянулся вокруг, сердце сжалось от дурных предчувствий, и он медленным шагом двинулся на стадион.

В раздевалке собралась вся команда. Волнения последних дней улеглись, маленькое сообщение в газете положило конец тревогам и сомнениям. Состав окончательно определился, теперь только работать и работать. Особенно радовались те, кто боялся отчисления из сборной и чьи страхи оказались напрасными, а те, кому ничего не грозило, тоже по привычке волновались — если не за себя, то за друзей.

Теперь в раздевалке было шумно и весело. Простодушный Длинный Ванчо не старался скрыть своей бурной радости. То, что его включили в сборную, было подарком судьбы — кто мог предположить, что Дико уберут, а его оставят? Ванчо даже запел дребезжащим голосом. Ребята с притворным ужасом заткнули уши, только один возмутился всерьез.

— Слушай, Длинный, если ты сейчас же не замолчишь, пропала тренировка и все остальное!

— Но ты же любишь музыку?

— Именно поэтому кончай свой кошачий концерт!

Возле маленького столика, на котором стоял графин с водой, собрались самые молодые игроки. Они со смехом окружили Савова, высокого костистого парня с коротко подстриженными рыжеватыми волосами. Его озабоченный вид резко контрастировал с веселыми лицами ребят. Он не обижался на шутки и в третий раз пытался добиться ответа на единственный вопрос, интересовавший его сейчас, — сообщил ли кто-нибудь Дико неприятную новость и как было встречено сообщение? Он явно чувствовал себя виноватым.

— У меня же не было никакой цели… Я просто хотел, чтобы он…

— Ну да-а! — подмигнул остальным плотный парень с мощными волосатыми ногами. — Все делается с какой-нибудь целью. Ты сумел…

— Да неправда это! Честное слово!..

Игроки весело переглянулись.

— Ты напрасно волнуешься, — обнял Савова за плечи один из них. — Дико давно уже играет как… как чиновник! Разве ты не видишь, что ему пора уходить?

— И потом еще ничего неизвестно, — вмешался другой.

— Я уверен, что в последний момент его снова включат! Тренер просто не может без него…