Старик

Корабль приземлился на самом краю посадочного поля. Старик спустился по трапу и замер оглядываясь. Приятно было снова увидеть Землю. Четверть своей жизни ему это удавалось только урывками, между полетами.

Он стоял, держась за прохладный металлический поручень, и смотрел на поле. С Каллисто он улетел ночью, и космодром на спутнике был ярко освещен блестящими точками натриевых прожекторов и мерцающими созвездиями сигнальных огней. Без яркого света было никак – посадка корабля требовала от пилота чертовски хороших рефлексов, все решалось за доли секунды.

Старик посмотрел на свои руки, которые его еще ни разу не подвели, и гордо улыбнулся.

Потом он подобрал вещмешок и зашагал через поле.

Не успел он сделать нескольких шагов, как из-за тележки техобслуживания выступил кто-то и улыбнулся ему.

– Привет, Картер!

– Привет, – добродушно отозвался Старик.

Судя по выражению лица, он явно не узнал того, кто его приветствовал.

– Я Селвин, Джим Селвин. Вспомнил?

На лице Старика, покрытом морщинами – свидетельством постоянного нервного напряжения – появилась улыбка.

– Конечно, помню, лейтенант.

– Больше не лейтенант, – покачал головой Селвин. – Меня отправили в отставку.

– О, – произнес Старик.

Он помнил Селвина с тех времен, когда сам был еще кадетом. А лейтенант Джеймс Селвин тогда был одним из самых известных людей в Космическом Патруле. Как-то он посетил Академию, разговаривал с новобранцами, и одним из них был Старик. Старик слегка покраснел, вспомнив, какими глазами восторженного идолопоклонника смотрел тогда на Селвииа.

И вот Селвин снова перед ним. В отставке. Бывший…

– А чем вы сейчас занимаетесь? – спросил Старик.

– Сейчас я механик. Занимаюсь техобслуживанием. Никак не избавиться от тяги к ракетам. Меня отправили в отставку после очередного полета на Плутон. Я, похоже, немного замешкался с разворотом, или что-то в этом роде. Хорошо, что это заметили прежде, чем я устроил аварию.

– Да, – сказал Старик. – Хорошо.

Для того чтобы управляться с такой махиной необходимо острое зрение и отличная реакция! Как только рефлексы начнут сдавать – все, на выход.

Он вдруг бросил на Селвина быстрый вопросительный взгляд.

– Кстати, Селвин, скажи мне одну вещь.

– Какую?

– Не было обидно, что тебя так взяли и выперли, в смысле отправили в отставку? Ну, не больно смотреть, как корабли взлетают, а ты остаешься?

– Черт побери, нет! – ответил Селвин, кашлянув. – Сначала я отбрыкивался как мог, но потом все прошло. Конечно, чего-то не хватает, но я понимаю, что уже было пора. Ты же помнишь Леса Хадлстона?

Старик, помрачнев, кивнул. Хадлстон был одним из немногих, кому удалось одурачить врачей. Все пилоты его возраста давно вышли в отставку, а он продолжал летать до того самого злополучного старта с Марса. Он замешкался всего на одну пятую секунды, но это обошлось в сто человеческих жизней и пятьдесят миллионов долларов. После этого контроль был ужесточен.

– Как полет? – спросил Селвин.

– Нормально, – кивнул Старик. – Я летел с Каллисто. Там везде сплошной голубой лед. Ничего особенного.

– Да, – кивнул Селвин. Глаза его почему-то затуманились. – Ничего особенного. Просто голубой лед.

– И все. Но полет прошел нормально. Следующий рейс, похоже на Нептун.

Неплохо?

– Да, Нептун – интересное место, – произнес Селвин и облокотился на ручку тележки. – Мне, правда, больше всего нравилась Венера. Там…

Внезапно ожили громкоговорители.

– Лейтенанту Картеру срочно явиться в административный корпус, разнеслось над полем. – Лейтенанту Картеру срочно явиться в административный корпус.

– Это меня, – сказал Старик. – Пожалуй, пора. Наверное, сейчас мне дадут новое назначение и еще чек за прошлый рейс. На кругленькую сумму, кстати.

– Счастливо, Картер, – улыбнулся Селвин и похлопал Старика по плечу. – Задай им там.

– Не беспокойся, – отозвался старик, подобрал вещмешок и направился через поле к огромному белому блестящему куполу Административного корпуса.

По пути он встретил новых пилотов – совсем еще зеленых юнцов, только из Академии, – без той ауры посвященности, что отличает пилотов-ветеранов.

Они куда-то бежали, от избытка энергии подпрыгивая, словно на пружинах.

Может торопились в один из первых рейсов, или даже самый первый.

– Привет, Старик! – крикнули они, пробегая мимо. – Как дела, лейтенант?

– Не могу пожаловаться, – ответил Старик и пошел дальше.

Он снова подумал о Селвине. Значит, вот это как, когда тебе дают пинка под зад? Ты слоняешься по космодрому, толкаешь тележку, возишься с топливопроводом и благодарен за то, что тебе дают еще понюхать, как пахнут космические корабли, и почувствовать, как дрожит под ногами земля во время старта. Ты смотришь на пилотов, у которых еще нормальное зрение и хорошая реакция, и завидуешь им.

Старик грустно покачал головой. Ну и паршивая же иногда работа – водить космические корабли! Одни тесты, например, чего стоят: тест перед взлетом, тест после посадки… Последний раз он проверялся на Каллисто, и скоро ему это снова предстоит, перед тем как отправиться на Нептун. Да уж, следят за тобой что надо.

– Привет, лейтенант Картер. Как полет?

Это был Халверсен, главный врач базы.

– Все нормально, док. Жаловаться не на что.

– Очередной осмотр скоро, лейтенант?

– Наверное скоро, – ответил Старик. – Говорят, следующий мой рейс – к Нептуну. – Он широко улыбнулся и пошел дальше.

Через несколько минут он уже был у входа в Административный корпус.

Дверь из пластика распахнулась при его приближении. Навстречу ему поднялся делового вида секретарь в отутюженном мундире и сверкнул рядом ослепительно белых зубов.

– Добрый вечер, лейтенант Картер. Командующий базой ждет вас.

– Сообщите ему, что я уже здесь, – произнес Старик, подошел к аппарату с газированной водой, спокойно выпил стакан (ничего более крепкого он себе не позволял, чтобы не ослабить рефлексов) и направился к деревянной двери с табличкой «Д. Л. Джекобс. Командующий базой».