Чтение онлайн

Подвижный как ртуть живчик маячил на заднем плане.

Наглый без всяких церемоний объявил:

– Все ценное: рыжуха, бабки, цацки, камни и прочее – сюда дай!

– Нечего давать, – спокойно ответил Тамик.

– У нас ничего нет. По нашему виду можно догадаться, – подтвердил старик.

– Вы чего, фраера? Поляну попутали? Чего ты мне тут втираешь? А если найду что-нибудь?

Армянин поднялся с красного противопожарного ящика.

– На моем трупе искать будешь, если убить сможешь. Мне терять нечего. – От сильного акцента фраза Казаряна прозвучала особенно угрожающе.

– Молодец, фраерок. Не испугался. – Наглый прищурился.

Но было понятно, что продолжения не будет. Наглый просто побоится стычки и шума.

Шерстяные ушли в ту же сторону, откуда появились.

Только сейчас старик заметил другого человека, идущего в их сторону.

Подошедший обратился именно к старику:

– Дедушка, вы не стесняйтесь. Если прилечь хотите, то подходите к нам. Мы вам скамью или табурет сколотим. Просто подождать нужно будет.

Старик смутился. Ему было очень приятно, что его заметили и о нем позаботились. Он был готов расцеловать этого незнакомца. Дед не ожидал такого от совершенно незнакомого человека.

– Спасибо большое. Я, наверное, и помочь вам смогу.

– Помощников хватает. Не переживайте. Подходите к нам, мы печку растопили. У нас теплее.

Старик действительно продрог. Он хоть и был одет теплее своих спутников, но сырой холод пробирал до костей. Они с Тамиком пошли в центр ангара. А вот адвокат уже куда-то испарился.

Возле сбивающих скамейки стариков было людно. Там же поставили печку-бренеран и топили ее щепками и поломанными досками от тех же поддонов. Какая-то умная голова приспособила в качестве дымохода чугунную трубу. Ее подняли вертикально и воткнули раструбом в вытяжку складской вентиляции. Второй конец надели на печную трубу. Помещение было большим, и печное тепло бесследно растворялось в холодном воздухе, но около самой печки было значительно теплее. Там же стояла алюминиевая фляга с водой и картонная коробка с печеньем «Юбилейное». Кто-то уже приспособил на округлых печных боках несколько металлических посудин. Вода в них закипала. Сухонькая бабуля принесла трехлитровую банку и хотела было высыпать туда пачку чая, но однорукий человек ее остановил.

– Бабань, от кипятка банка лопнет. Чай разольется.

– Ой, и правда ведь. Совсем голова старая ничего не соображает.

Пачку с чаем высыпали в самую большую посудину на печке. Сразу почувствовался ароматный запах хорошего листового чая.

Люди подходили с чашками, плошками, банками. Чай разливали по кружкам и вновь наполняли посудины водой из фляги. Старик никогда не пил такого вкусного чая. А толк в хорошем чае он знал.

Рядом кипела работа. Уже почти два десятка человек разламывали старые поддоны и сколачивали табуреты, скамейки и топчаны. Количество сидячих мест росло. Появился широкий и длинный стол. Вокруг собиралось все больше и больше людей. Люди заметно оживлялись. Все-таки сейчас они были в безопасности.

Наконец старик увидел Блидевского. Адвокат зашел в дверь ангара вместе с двумя военными. Они прошли мимо их компании в сторону темного угла со стопами упаковочного картона и завалом из поддонов. Старик вытянул шею, пытаясь понять, что там такое заинтересовало военных и Блидевского.

Картинка была простой. Один из близнецов держал крупного седого мужчину и зажимал ему рот. Второй близнец бил мужчину кулаками в живот. Они не сразу заметили военных и Блидевского.

Наглый открыл было рот – наверное, сказать что-то хотел, но высокий военный в бронежилете, каске и щитках на всех остальных частях тела поднял автомат и выстрелил в спину близнеца, который мутузил седоголового. Просто так выстрелил. Буднично даже. Никаких предупреждений или выстрелов в воздух. Выстрелил – и все. Лысый близнец завалился вбок. Наглый так и остался стоять с открытым ртом.

– Вы, мля, двое. Взяли это дерьмо на руки и пошли с нами в комендатуру, – распорядился высокий военный.

Второй военный без знаков различия снял с плеча карабин с торчащим штыком. Бандиты были ошарашены столь внезапной жесткой реакцией. По растерянному виду наглого было понятно, что он перепуган до смерти. Теперь в его глазах от выражения нахрапистой наглости не осталась и следа. Глаза были полны ужаса, зрачки расширились до невероятных размеров. Лохматый близнец оставался все с таким же угрюмым выражением лица. Он отпустил седоголового и встал на колени перед братом. Потормошив стонущего брата, хотел было вскочить, но второй военный упер ему штык прямо в голову, недвусмысленно предупреждая о последствиях необдуманных поступков. По шее лохматого побежала тонкая струйка крови. Наглый бандит поспешил поднять раненного в спину товарища под мышки. Второй близнец подхватил брата под колени.

Вооруженный автоматом военный пошел впереди, а второй вояка в возрасте и без знаков различия шагал позади процессии, держа карабин наперевес штыком вперед. У второго военного были примечательные густые усы с проседью. И еще он был без такой латной рыцарской справы, как у первого.

Наглый сообразил, что их сразу убивать не будут, а, похоже, собираются устроить над ними суд в какой-то комендатуре. Он сначала что-то непонятное гнусавил себе под нос, а потом заблажил в полный голос:

– За что? За что? За что? Вы чего творите?

Наверное, военного раздражали его плаксивые крики. Человек в погонах поудобней перехватил автомат и со всей силы ударил наглого прикладом, прямо в зубы. Послышался зловещий хруст, и наглый упал на колени. Лысый близнец вывалился из его рук и с глухим звуком упал на бетон. Ударившись головой о бетонный пол, лысый даже стонать перестал. Наглый уже не обратил на это внимания, его подставленные пригоршней ладони наполнились кровью.

Близнец раненого в бешенстве выкатил свои раскосые глаза на военного. Он разжал руки, уронив ноги брата на пол, и кинулся на человека с автоматом.

Может, вояки прозевали его атаку, может, близнец кинулся слишком быстро, но он успел сбить военного на пол. Сверкнул нож. Бандит с невероятной скоростью и силой наносил удары в голову, туловище и руки военного. Сквозь хруст, треск и звяканье слышались отрывистые короткие фразы на незнакомом языке. Похоже, бандит ругался. Все это происходило настолько стремительно, что никто не успел среагировать. Через мгновение второй военный, отрывисто хекнув, засадил штык СКС в бок орудующего ножом бандита. Усатый военный, действуя карабином как рычагом, опрокинул бандита на пол, разворотив тому рану в боку. Сквозь широкую рану торчал кусок розового легкого, на пол обильно сочилась кровь. Бандит весь скорчился. Военный без знаков различия еще два раза ткнул того штыком в грудь.

– Сука! Я же просил патроны мне дать! – Военный с карабином Симонова пнул поверженного врага в голову.

Наглый лежал на спине, задрав руки в паникующем защитном жесте.

– Не надо! Прошу. Не надо. Не нужно. Нет. Я все понял, – быстро тараторил он.

Вояка, заколовший бандита штыком, повернулся и пошел в его сторону. Наглый стал, скуля как собака, отползать назад.

Поднялся автоматчик в латах.

– Бочкин, стой! – крикнул он. – Все в порядке со мной. Тащить-то их кто будет?