Чтение онлайн

Ещё несколько минут назад он был уверен, что поступает правильно, и что его тайна останется с ним, но сейчас, когда они возвращались в отсеки станции, астронавту вдруг захотелось вернуть колбу с личинками обратно, навсегда оставив ту на борту.

— Послушай, Джозеф, как только войдём, не снимай сразу скафандра.

— Что? — не сразу понял просьбу Ерохина американец. — Почему? Боишься, что тварь могла так быстро проникнуть в твой отсек?

— Не знаю, просто предосторожность, ничего более. Нам надо только ввести пароль одновременно с двух терминалов, затем я смогу один управиться с разгоном станции. Твоя задача… нет, не приказ, а просьба — протянуть шланг компрессора и подсоединить его по очереди к баллонам моего и твоего скафандра. Будешь закачивать воздух. Думаю, ты справишься.

— Добро, Сергей. Я сделаю это.

Шлюз, наконец, открылся, впуская внутрь двух людей. Широкие отсеки вмиг сделались узкими, потому что протискиваться сквозь них в огромных скафандрах стало невероятно мучительно и неудобно.

Им пришлось преодолеть лишь пару не очень длинных коридоров по пути от входа, и вот, наконец, открылась дверь в знакомый командный модуль.

Здесь всё оставалось, как прежде, будто Сергей только минуту назад вышел ненадолго и теперь вернулся. Ерохин проплыл первым, привычно ухватившись за поручни, и сразу направился к рубке управления.

Стэндфорд опасливо огляделся по сторонам. Вокруг пусто, не похоже, что 'клякса' пробралась сюда. Наконец, можно расслабиться и спокойно заняться делом.

Снять шлем и перчатки Сергею всё же пришлось. Раз отсек оказался чист — без них гораздо проще будет работать. Джозеф тоже стал расстёгиваться.

Устроившись удобней в пилотском кресле, Ерохин приготовился вводить команды. Для начала он продиктовал код Стэндфорду, который в это же самое время завис в невесомости у небольшого терминала в противоположном конце комнаты, а потом напечатал его у себя.

— Теперь нужно одновременно нажать кнопки инициализации. Та, что большая синяя справа. Один, два, три!

Две руки в один момент надавили на клавиши. Приборная доска ожила, загорелись разноцветные лампочки. Тут же запрыгали и засветились стрелки датчиков.

— Есть контакт! Начинаю запуск двигателей.

Зачарованный, будто при виде магических манипуляций, Стэндфорд подплыл ближе и смотрел на действия Ерохина с неподдельным интересом. Сейчас он находился в 'святая святых' командного отсека русских — в том месте, откуда осуществлялась ручное управление кораблём. Обычно это не делалось отсюда, потому что Центр руководства полётами сам производил корректировку курса и орбиты, используя дистанционную телеметрию. Но сегодня был исключительный случай, сейчас прямо перед ним сидел человек, кто совершал работу с теми самыми двигателями, про которые Джозеф Стэндфорд должен был выведать любую доступную информацию. Конечно, он сделал всё, что мог. Там, на Земле, полученные от него данные станут бесценными, но если бы удалось узнать хоть чуточку больше…

— Что с воздухом? — требовательный голос Ерохина будто разбудил сознание Джозефа.

— Я как раз проверяю уровень давления в баках — отозвался тот и принялся суетливо раскручивать гибкий шланг компрессора.

И в этот самый момент что-то зашуршало внутри системы подачи кислорода. Словно ошпаренный кипятком, астронавт выронил патрубок и отскочил в сторону. Шланг завертелся в воздухе, будто гибкая змея, Джозефу вдруг показалось, что он вибрирует по всей своей длине, как будто внутри него что-то пытается вырваться наружу.

— Серж! Она там! — истошно закричал астронавт и выпустил из рук конец патрубка. — Эта тварь пробралась внутрь бака и лезет наружу!

Стэндфорд схватил плавающий рядом шлем и принялся напяливать тот себе на голову, судорожно щёлкая замками фиксации, перчатки его при этом разлетелись в разные стороны. Забыв про всё на свете, Джозеф в панике принялся ловить их.

— Чёрт! — Ерохин чуть не выпустил из рук манипуляторы, но не прекратил управлять кораблём. — Ты шутишь, Джо? Как она туда пролезла?

— Там… — Стэндфорд указал дрожащей рукой в сторону большого контейнера, встроенного в стену отсека, — она там, я слышу её! Чувствую, как она шевелится!

Это могло быть правдой. Скорей всего 'кляксе' надоела холодная атмосфера других отсеков, и она всё же нашла лазейку в секцию, где обитал Ерохин. Здесь её ждали тепло, большое количество воздуха в баке и очередная жертва, которую необходимо устранить, чтобы не расходовался драгоценный кислород.

Сергея прошиб озноб, когда он вдруг осознал, что если бы сегодня не прилетел челнок, этот день мог стать последним в его жизни — инопланетная тварь убила бы его, как остальных членов экипажа.

— Не вздумай открывать впускной клапан, иначе она выползет сюда и прикончит нас! — крикнул Сергей

Он пробежал пальцами по пульту, и стало заметно, как станцию при этом сильно качнуло, а потом стало медленно разворачивать. В боковом иллюминаторе мелькнул и снова исчез краешек Земли, теперь необходимо было дать команду на разгон всех имеющихся на борту двигателей.

— Думаю, эта тварь почуяла наше присутствие, потому и зашевелилась! — услышал Ерохин в наушниках возглас американца.

Не прекращая причитать, Стэндфорд растерянно оглядывался по сторонам, будто ожидая внезапного нападения 'кляксы' с любой стороны. Он уже был в шлеме, включил микрофон и теперь заканчивал с перчатками.

— Я скоро! — крикнул Ерохин — и тогда мы спокойно смотаемся отсюда!

— Как? Как мы продержимся без кислорода? — растерянно забормотал Джозеф — эта тварь не позволит закачать его нам из бака.

— Нормально продержимся. Думаю, нам хватит и того, что имеется в баллонах — отмёл все сомнения Сергей. — Там ещё минут на двадцать, этого достаточно, чтобы добраться отсюда до челнока.

В это время внутри резервуара с кислородом что-то громко стукнуло и зашевелилось с удвоенной силой. Шланг снова дёрнулся и стал биться о стенку отсека, будто удав в приступах агонии. Джозеф попробовал поймать его, это удалось ему не сразу. Когда раструб оказался у того в руках, астронавт стал пристраивать его на специальном крючке, чтобы плотно зафиксировать.

— Она пробует оттуда выползти наружу! — произнёс Стэндфорд уже более спокойным голосом: в скафандре он ощущал себя в относительной безопасности — Чувствует наше тепло, гадина! Может это даже не сама 'клякса', а её детки расшалились?