Стальные москиты

Как обычно, лейтенант Петр Смирнов вышел вечером на пост с биноклем в руках. Привычным движением он поднял бинокль, повернул кольца окуляров. Из легкого дрожащего тумана выплыли, словно догоняющие друг друга, белые гребешки волн. Лейтенант Смирнов медленно поднимал бинокль все выше и выше, внимательно, по сложившейся привычке осматривая море до самого синеватого горизонта. Кажется, все так же, как и вчера, как и позавчера…

Но, вдруг, бинокль остановился. Крепкие пальцы плотнее сжали черные длинные трубы. Серые глаза сузились, пристальнее всматриваясь в даль. Одна черная точка, две, три, четыре… и темные дымовые черточки над ними… сомнений нет — эскадра!

В ту же секунду настороженные уши лейтенанта услышали тревожный звон. Электрические сигнальные лампочки вспыхивали справа, слева, позади, во всех помещениях. Боевая тревога! По местам!

На море, на берег падал сумрак. Он приближался с востока, от пенящихся далеких волн. С советского востока, куда стремилась вражеская фашистская эскадра.

Командиры эскадрильи торпедных катеров слушали четкие слова приказа, вглядываясь в стройную, всегда подтянутую фигуру командира соединения:

— Донесениями и наблюдениями установлено, что в море появились фашистские корабли. Командование приказывает выйти в море, разыскать вражеские корабли и уничтожить их. Операцию проводить с погашенными бортовыми огнями. Действуем совместно с авиацией. Выход назначаю через десять минут. Все понятно? По местам, товарищи!

Уже стоя в командной рубке и ожидая сигнала, лейтенант Смирнов услышал тихий разговор двух краснофлотцев своего катера:

— Выходит, фашисты все-таки решились?

— Как видишь. Встретим их как следует, а?

— Уж мы не уступим красноармейцам, будь уверен! Это же, наверное, фашисты десант хотят высадить? Будет им десант — прямо на дно!

— Слушать сигнал! — приказал лейтенант. И сразу стало тихо. Слышно было только, как плещутся небольшие волны, ударяясь о борта катера. Остались последние минуты…

Да, фашистская военщина решила в этот раз попытать счастья на море. Вражеская эскадра с потушенными огнями, приближалась к советским берегам. Впереди и сзади шли дозорные судна, далее — миноносцы, в центре которых двигался флагманский линкор "Штальхельм". И уже под их защитой плыли транспортные корабли с десантными частями.

Намерения фашистов были понятны. Потому и выбрали они этот удаленный участок советского побережья, чтобы обеспечить возможность первого десанта. Фашистам нужна была первая точка на берегу, откуда уже можно было бы разворачивать силы. И командование эскадры было абсолютно уверено, что операция будет успешной, потому что по всем данным именно в этой точке побережья не могло быть значительных сил советского военно-морского флота.

Эскадра медленно продвигалась на юго-восток. Уже давно наблюдатели обшаривали биноклями далекое темное побережье. Но они не могли найти ни одного огонька, ни одной светлой точки. Все на востоке было темное и безжизненное, словно вдоль всего побережья не осталось ни одного человека.

Наклонившись над морской картой, командующий эскадрой адмирал Фрессер слушал рапорты радистов, которые читал ему адъютант. До сих пор все было в порядке. Вероятно, советское командование не ожидало появления вражеской эскадры в этом районе. Иначе заметны были бы какие-нибудь признаки подготовки к встрече. Наблюдатели докладывали, что на всем расстоянии до самого берега море было чистое. Оставалось только преодолеть возможное сопротивление береговой артиллерии.

Адмирал Фрезер поднял квадратную голову с тяжелыми челюстями. Круглые очки его сухо блеснули. Он положил длинный прокуренный желтый палец на карту:

— Приказ — "выслать эскадрилью самолетов-разведчиков в сторону берега. Вместе с ними, вылетают бомбардировщики. Задача — уничтожить батареи береговой артиллерии и обеспечить высадку десанта. Все рапорты передавать мне".

Флагманский линкор "Штальхельм", как и остальные корабли эскадры, шел без огней. Вечерняя тишина нарушалась только непрерывным плеском свежих волн о борта линкора. Скрытые в глубине огромного стального корпуса дизели, работали бесшумно; только иногда ритмично вздрагивала палуба. Адмирал Фрессер вновь поднял голову: он услышал мощный рокот самолетов, которые взлетели с палубы авианосцев и сразу устремлялись к советским берегам, выполняя его приказ.

Адмирал взмахом руки подозвал к себе начальника штаба.

— Прошу.

Он очертил карандашом две точки на берегу, сильно нажимая на карту:

— Окончательно решено высаживать десант именно здесь. Я уверен, что в этом пустынном месте мы не встретим…

Фраза оборвалась. Зазвонил телефон. Одновременно мелькнул тревожный сигнальный красный огонек на столе адмирала. Длинный желтый палец нажал на кнопку. Из репродуктора зазвучал голос:

— Командир эскадрильи разведчиков докладывает, что на него неожиданно напали советские истребители. Он принимает бой своими силами, прикрывая бомбардировщики.

Адмирал вопросительно посмотрел на начальника штаба. Но спросить он ничего не успел, потому что тот же голос снова произнес:

— Командир эскадрильи разведчиков докладывает, что советские самолеты разделились на две группы. Первая атакует наши самолеты, вторая прорвалась в направлении эскадры, курс вест.

— Боевая тревога! — сухо приказал адмирал. — Приказываю встретить самолеты огнем зенитной артиллерии. Использовать звукоулавливатели. Курс не меняется. Поднять эскадрильи истребителей!

Он встал, положив карандаш на карту, выпрямился. Да, советское командование как-то узнало о приближении эскадры. Ладно, адмирал Фрессер готов драться. Он уверен в своих силах.

Флагман "Штальхельм", не сбавляя скорости шел на восток…

…Море наполнилось оглушительным грохотом. Откуда он доносился, этот грохот, нельзя было разобрать. Ни огонька, ни искорки. Даже звезды, и те казалось спрятались, словно испугавшись. Грохот заполнил собой все пространство, всю тьму между пенными волнами и низким черным небом.