Чтение онлайн

– Они собираются проводить еще одно собрание... по нашему поводу, – еле перевел дыхание Сталки, стоя коленями в канаве и уткнувшись лицом в пышную траву. – Так давайте вытащим из нее пулю и поторопимся. Чем скорее мы ее доставим на место, тем лучше.

Они вместе выполнили грязную работу перочинным ножом, вместе (не спрашивайте, кто прятал ее у себя на животе) взяли труп и поспешили назад – своим планом действий Сталки делился на ходу.

Полуденное солнце, лучи которого падали на прикроватные коврики, было свидетелем того, как трое мальчишек и зонтик исчезли в стене спальни. Через пять минут они появились, отряхиваясь, вымыли руки, причесались и спустились вниз.

– А ты далеко ее протолкнул? – неожиданно спросил Мактурк.

– Перестань, дружище. Я протолкнул ее на длину всей руки и зонтика Жука. Это, наверно, метра два. Она находится где-то в середине спальни кинговчат. Размещена в центре с допустимыми отклонениям, вот так я бы это назвал. Когда она завоняет как следует, то его ребята дадут оттуда деру вместе макреевскими и хартопповскими. Клянусь, ваш дядя Сталки – великий человек. Ты понимаешь, Жук, насколько он велик?

– Кажется, это была моя идея, не так ли? Однако...

– Ты ведь не мог обойтись без дяди Сталки, не мог?

– Они уже неделю обзывают нас вонючками, – сказал Мактурк. – Никогда им не поймать нас!

– Вонючки! Эй! Во-о-нючки! – послышалось в коридоре.

– А она уже там, – сказал Сталки, обнимая друзей. – Она... уже... там и готовит им сюрприз. Скоро они услышат ее шепот во сне. Потом она слегка заветрится. О Боже, как она заветрится? Вы себе только представьте это на пару минут.

Они добрались до своей комнаты в относительном молчании. И потом они начали хохотать – они хохотали так, как могут хохотать только мальчишки. Они хохотали, колотясь головой о стол и о пол, они не могли остановиться, они хохотали, свернувшись на стуле и вцепившись в книжную полку, они хохотали до полного изнеможения.

В самый разгар появился Оррин с сообщением от имени класса.

– Не обращай внимания, Оррин, садись. Ты не знаешь, как мы уважаем тебя и восхищаемся тобой. Мы знаем, что твой высокий чистый юношеский лоб скрывает бесконечно интересные мысли невинного отрока. Да, это так.

– Класс послал меня передать вам это, – он положил на стол сложенный лист бумаги и удалился с торжественным видом.

– Это решение собрания! О, кто-нибудь, прочтите его. Иначе я сдохну со смеху, – сказал Жук.

Сталки раскрыл лист, предварительно понюхав его:

– Фу! Фу! Слушайте! «Класс уведомляет с прискорбием и возмущением о бесразличии, которое проявили...» Послушай, Жук, в слове «безразличие» сколько букв «з»?

– Всегда было две.

– Здесь только одна. «...обитатели комнаты Номер Пять в связи с оскорблениями в адрес класса мистера Праута на текущем собрании класса Номер Двенадцать, и настоящим класс выносит вотум недоверия вышеупомянутой комнате». Это все.

– Она измазала кровью всю мою рубашку! – сказал Жук.

– А я весь пропах кошатиной, – сказал Мактурк, – хотя и вымылся два раза.

– А я чуть не сломал зонтик Жука, пока проталкивал ее туда, где она будет цвести и пахнуть!

Слов у них уже не было – оставался только смех. Этим же вечером к дверям их спальни заявилась демонстрация протеста. Они вышли навстречу.

– Понимаете, – вежливо начал Жук, распаляясь все больше и больше, – беда в том, что все вы просто сборище тупоголовых ослов. У вас мозгов не больше, чем у воробья. Мы вам все время об этом твердим, разве не так?

– Мы устроим вашей троице порку в спальные. Вы говорите с нами так, будто вы старосты, – выкрикнул кто-то.

– Нет, вы не сделаете этого, – ответил Сталки, – потому что знаете, что, если вы так поступите, то рано или поздно станет еще хуже. Мы-то не торопимся. Мы может позволить себе не торопиться с нашими маленькими актами возмездия. Вы выставляете себя полными идиотами, и как только Кинг получит завтра драгоценное решение вашего собрания, вы тут же это поймете. Если к завтрашнему вечеру вы не будете жалеть и испытывать чувство вины, то я... я готов съесть свою шляпу.

Но еще до звонка на ужин на следующий день ученики Праута с горечью осознали свою ошибку. Кинг принял представителей этого класса, преувеличенно изображая страх. Неужели целью их единодушно принятой петиции является увольнение его из колледжа? Может, что-то нужно изменить в правлении школы, принять какие-то меры, и он мог бы поспособствовать в этом? И он не хотел бы ни в коей мере их обидеть, но он боится... он действительно боится... что его собственный класс, который не подписывал никаких петиций (но мылся), может их высмеять.

Кинг был счастлив, и его ученики, купаясь в свете его лучезарной улыбки, наложили в этот день епитимью на запутавшихся учеников Праута. А сам мрачный и грустный Праут, пытаясь разобраться во всех правдах и неправдах, все больше погружался в полное непонимание. Почему его учеников называли «вонючками»? Дело, конечно, десятое, но его всегда воспитывали с верой в то, что и соломинка знает, откуда ветер дует, и что не бывает дыма без огня. Понимая несправедливость происходящего, он решил обратиться к Кингу, но Кинг только рад был высмеять этот прилив эмоций, выписывая философские круги вокруг Праута.

– Ну, – произнес Сталки, свершая обход спален после того, как все улеглись, но старосты еще не появились, – что теперь вы скажете о себе, а? Фостер, Картон, Финч, Лонгбридж, Марлин, Бретт?! Я слышал, что вы получили уже от Кинга... уж он-то не упустил момент... а все, что вы можете, – это юлить, улыбаться и говорить «Да, сэр», «Нет, сэр», или «Конечно, сэр» и «Пожалуйста, сэр».

– Замолчи, Сталки.

– И не подумаю. Вы бездарное сборище составителей резолюций, вот вы кто! Вы все испортили. Может быть, у вас все-таки хватит приличия оставить нас в покое в следующий раз.