Чтение онлайн

Несмотря на легкий выпад против Сталина, цензура книгу все-таки пропустила. А выпад такой: «Правда, про Сталина говорят, что „легче найти розового осла, чем умного грузина“, но я все же не отчаиваюсь. Выучили же мы Ленина „новой экономической политике“…» 168

В итоге получается сенсационная картина: Сталин предложил большинству населения заключить с ним союз на основе признания важнейших для этого большинства традиционных ценностей.

Пока существовала оппозиция, Сталин вынужден был маневрировать. Это в разных вариациях продолжалось до конца его жизни. Уже после его смерти Степан Микоян, сын Анастаса Микояна, заметил: «У Сталина было два пугала: украинский национализм и ленинградская оппозиция» 169.

Хотя Украина в сравнении с Москвой и Северной столицей была провинцией, но провинцией, без которой государство не могло бы существовать.

В 1926 году ЦК Компартии Украины, где генеральным секретарем был к тому времени Л. М. Каганович, проводил «политику украинизации». Она была вызвана по меньшей мере двумя причинами.

Во-первых, наличием украинского национализма, опирающегося на историческую память о первобытной демократии запорожского казачества, просветительство киевской университетской интеллигенции и опыт земства и кооперации. К этому надо прибавить неудачный, но все же хоть какой-то опыт национальной государственности и военной практики Петлюры и Махно. Соседство враждебной Польши постоянно грозило реанимировать эту практику.

Во-вторых, экономическое развитие Украины создало в ней два уровня национальной жизни. Промышленные регионы населяли в основном русские, сельские — украинцы. Во время Гражданской войны по границе этих регионов прошел раскол, оформившийся даже в создании быстро исчезнувшего пророссийского государства — Донецко-Криворожской республики.

К этому надо прибавить свежее воспоминание о планах Германского генштаба в минувшей войне о расчленении Российской империи, в которых Украина стояла на первом месте.

Так что в украинском вопросе Сталин столкнулся с проблемой, уходящей в глубины истории если не до Киевской Руси, то уж точно до войн Богдана Хмельницкого.

В украинских делах фактически не было разрыва между советской и досоветской государственной политикой, так как Сталин использовал опыт Алексея Михайловича, который после Переяславского договора с Хмельницким пошел на радикальный шаг — исправление богослужебных книг (замена московской их редакции киевской); из этого впоследствии проистекла и вся в целом реформа патриарха Никона. То есть московское правительство в политических и государственных целях встало на сторону украинского политического класса (Н. Трубецкой).

Однако «украинизация» в 1926 году, несмотря на внешнюю привлекательность, вызвала новые проблемы, обострив конкуренцию среди русских и украинских политиков. К тому же навязывание украинского языка в школах, вузах и государственном управлении вызывало у значительной части населения сильное раздражение.

К 1927 году 80 процентов школ перешли на украинский язык, было украинизировано две трети всего делопроизводства, полностью на украинском велось радиовещание и выпускались все кинофильмы. (Заметим, что на Украине проводилась огромная культурная работа, удалось преодолеть массовую неграмотность населения. В целом в экономику республики направлялось 50 процентов союзного бюджета.)

Оказалось, что искусственная поддержка украинского языка вызывает одобрение только у националистов, которые в целом настроены неконструктивно.

Дело зашло так далеко, что на прием к Сталину приехал из Киева нарком просвещения УССР Шумский, который нажаловался на Кагановича за волевые методы руководства и за недостаточную активность в проведении «украинизации», предложил назначить руководителями республики только украинцев. (Шумский забыл или не читал работ Сталина о лидерской роли русской культуры в национальных окраинах.) В итоге генеральный секретарь направил Кагановичу и другим членам ЦК КПУ письмо, в котором весьма осторожно раскритиковал спешку в политике «украинизации».

«Совершенно правильно подчеркивая положительный характер нового движения на Украине за украинскую культуру и общественность, Шумский не видит, однако, теневых сторон этого движения. Шумский не видит, что при слабости коренных коммунистических кадров на Украине это движение, возглавляемое сплошь и рядом некоммунистической интеллигенцией, может принять местами характер борьбы за отчужденность украинской культуры и украинской общественности от культуры и общественности общесоветской, характер борьбы против „Москвы“ вообще, против русских вообще, против русской культуры и ее высшего достижения — ленинизма. Я не буду доказывать, что такая опасность становится все более и более реальной на Украине…» 170

Сталин раскритиковал лозунг писателя М. Хвилевого «Прочь от Москвы».

«Прочь от Москвы»? Это куда? В Турцию? Германию? Польшу? Или создавать свой «глобус Украины? «Прочь» — исторически и фактически означало только движение в сторону Польши и католической церкви. Это также означало придание этнического характера антисоветизму на Украине, что должно было трактоваться как подрыв центральной власти и государственная измена.

К тому же «украинизация» задевала и оскорбляла значительную часть украинцев, которые принадлежали к ядру российского общества, внесли огромный вклад в государственное и культурное строительство Российской империи и существовали вместе с русскими в одной православной традиции.

Поэтому, принимая Шумского (в номенклатурном плане эта фигура не могла рассчитывать на встречу с генеральным секретарем без особых на то обстоятельств), Сталин наверняка вспомнил и программу кадетской партии по национальному вопросу: разделение России по национальному принципу в конечном счете ведет к «свободному союзу суверенных государств».

В конце 1920-х годов в Российской Федерации царило буйство национально-территориальных образований; насчитывалось 2930 национальных сельских органов власти, 110 национальных волостей, 33 национальных района и два национальных округа. К числу национальных также относились и русские округа в национальных республиках.

В принципе в период «украинизации» Сталин ощутил, что он не может быстро решить проблемы сепаратизма, и включил тормоза. Вскоре в Харькове состоялся пленум ЦК КПУ, и Каганович сказал «об осторожном подходе к украинизации русских рабочих и о естественном насыщении промышленности рабочими-украинцами», а также «об уклонах в национальном вопросе».

В известном смысле слова С. Микояна о «пугале украинского национализма» верны, но дело было не только в Украине. Сталин одной из главных своих задач считал обеспечение единства страны. С годами он будет все строже следить за угрозами с этой стороны, пока не оформит это в указ о смертной казни за подобные преступления.