Сталин
Шрифт:
«Я была прикреплена к ней ГПУ, – рассказывала мне в 70-х годах старуха в доме отдыха „Актер“ в Сочи. – Дунканшу звали в Москве Дунька-коммунистка. Мы отходили тогда от всех ужасов военного коммунизма, а она была по тем временам сильно старомодна: танцевала „идею красного знамени“ или „гимн Третьего интернационала“... Потом она встретилась с поэтом. Есенин был как видение – златокудрый ангел. А она уже в возрасте. Он не знал ни слова по-английски... зачем знать, они легко объяснились на языке любви. После любви началась наша русская пьяная жизнь – он скандалил, бросал в нее сапогами, материл, называл старухой... Даже бил ее, но ей это, видно, нравилось. Она взяла его с собой в Америку. Потом он бросил ее, вернулся и повесился. Все я регулярно писала в отчетах...»
Так что и о Дункан знает Коба. Все знает.
В это время проводится акция, потрясшая интеллигентскую Россию. Она была задумана Лениным.
На исходе лета 1922 года к пристани Штеттина причалил пароход из России. Приехавших никто не встречал. Они нашли несколько фур с лошадьми, погрузили багаж. И за фурами по мостовой, взявши под руки своих жен, пошли в город. Шел цвет и гордость русской философии и общественной мысли, все, кто определял в начале XX века общественное сознание России: Лосский, Бердяев, Франк, Кизеветтер, князь Трубецкой, Ильин... Сто шестьдесят человек – знаменитые профессора, философы, поэты и писатели, весь духовный потенциал России, – одним махом были выкинуты из страны.
В «Правде» по этому поводу была напечатана статья «Первое предупреждение». Это действительно было – первое предупреждение. Весь 1922 год Ленин старательно очищает страну от инакомыслящих. И рядом верный помощник – Генсек Коба.
Ленин – Кобе: «К вопросу высылки из России меньшевиков, кадетов и т.п. Надо бы несколько сот подобных господ выслать безжалостно. Очистим Россию надолго».
Неустанно работает Особая комиссия, созданная при Политбюро: готовятся новые и новые списки высылаемых. В последовательном, неуклонном проведении в жизнь задуманной Лениным акции виден жесткий почерк Кобы.
Для всех этих людей расставание с Родиной было чудовищным горем. «Мы думали, что через год мы вернемся... Мы жили этим», – писала дочь профессора Угримова.
В 70-х годах я встретил в Праге глубокую старуху – дочь знаменитого профессора Кизеветтера. Она жила с нераспакованными чемоданами с того самого 1922 года. Ждала.
Болезнь Ленина прервала развернувшуюся гигантскую чистку. Но Генсек выучил лозунг: «Очистим Россию надолго».
Направляет Ленин Кобу и в тесно связанный с ГПУ Третий Коммунистический Интернационал (Коминтерн). Он был создан в 1919 году, когда еще жива была мечта о мировой революции. В него вошли послушные Москве коммунистические партии. Создавая Коминтерн, Ленин и Троцкий открыто записали в его Манифесте: «Международный пролетариат не вложит меча в ножны до тех пор, пока мы не создадим Федерацию советских республик всего мира... Коминтерн есть партия революционного восстания международного пролетариата».
В бюро Коминтерна на Манежной площади (со множеством секций на каждом этаже) был представлен весь мир. Три Коммунистических университета готовили кадры будущих руководителей мирового пожара. Здесь выступали Радек, Зиновьев, Бухарин, Каменев. Теперь частенько выступает здесь и Коба. Здесь западных коммунистов учили подпольной борьбе, организации уличных беспорядков...
Руководители ГПУ тоже приходили на эти заседания. ГПУ действовало заодно с Коминтерном. В 1920 году, когда большевики готовились помогать германской революции, ГПУ взорвало арсенал в Польше – на случай, если придется идти через Польшу на помощь восставшему немецкому пролетариату. Даешь мировую революцию!
С назначением Кобы Генсеком все самые секретные дела Коминтерна идут через него. Гигантские ресурсы страны, захваченные большевиками, этими ненавистниками денег, щедро тратятся на подготовку мировой революции...
В марте 1922 года даны 4 миллиона лир для итальянской компартии, 47 миллионов марок – немцам, 640 000 франков – французской компартии... Можно продолжать список бесконечно. Голодная Москва кормит компартии всего мира. Да, пухнут с голода люди, но зато приближается мировая революция! Тратят, не считая, безалаберно – деньги часто исчезают вместе с агентами.
Став Генсеком, Коба начал свое внедрение в Коминтерн с контроля за потраченными средствами. И уже Сафаров доносит Кобе о 200 000 золотых рублей, исчезнувших в Корее. Занялся Коба и германскими миллионами – заставляет Зиновьева отчитываться. Только в 1921 году в Германию на организацию революции было передано 62 миллиона марок в валюте и в драгоценностях (среди них и те, что сняли с расстрелянной царской семьи, в том числе жемчужное ожерелье царицы). Все эти миллионы хранились у агента Коминтерна на квартире – были рассованы в папки, шкафы, чемоданы, коробки... Комиссия, созданная Кобой, обнаружила полный хаос и бесконтрольность. Но вместе с деньгами Коба начинает контролировать и всю жизнь Коминтерна.
Я просматриваю в Партархиве документы с неизменным грифом «Совершенно секретно» – документы Коминтерновской Комиссии по нелегальной работе. Комиссия организовывала подрывную подпольную работу в Германии, Италии, Венгрии, Чехословакии, США, Литве, Латвии. И за всем этим теперь тень Кобы. Конспиративные квартиры, нелегальные типографии, диверсии – все это хорошо знает бывший террорист, и все теснее сращивает он Коминтерн с тайной полицией – ГПУ. Террористы будут заброшены во все страны мира.
Самые тайные дела Коминтерна поступают теперь к Генсеку. И когда в Москве появился американский миллионер Арман Хаммер, секретная информация о нем пошла в два адреса – Ленину и Кобе.
На документе – надпись ленинским почерком: «Строго секретно от Ленина т. Сталину».
"Докладная записка Бориса Рейнштейна о товарище докторе Юлии Гаммере и руководимой им и его сыном доктором Армандом Гаммером объединенной американской компании, получившей концессии на асбестовые рудники и пр. (Борис Рейнштейн эмигрировал в США в конце прошлого века. В 1917 году вернулся в Россию, чтобы принять участие в революции, стал влиятельным сотрудником Коминтерна, потом, конечно же, исчез в сталинских лагерях. – Э. Р.) Дорогой Владимир Ильич... сообщаю вам данные о товарище Юлии Гаммере и его компании, но прошу вас принять меры, чтобы эта докладная записка не могла попасть в руки не вполне надежных людей, так как если копия ее попадет в руки американского правительства, то это может очень пагубно отразиться на и так уж очень тяжелом положении Ю. Гаммера.
Товарища Юлия Гаммера я интимно знаю по работе в американской социалистической рабочей партии в течение 25 лет (с 1892 до 1917 г.) как искреннего, самоотверженного марксиста... Он, развив доходную медицинскую практику, всегда очень щедро поддерживал социалистическое движение в деньгах... После вступления Америки в войну, он, не имея возможности вырваться в Россию, решил бить буржуазию ее же картами, то есть нажить большие деньги и поддерживать ими революцию. Это ему блестяще удалось... Как говорят, он и его семья нажили большие деньги. В начале 1919 г. наркоминдел послал средства тов. Мартенсу (житель Нью-Йорка, был назначен первым послом Советской России в США в 1919 году, несмотря на то что США отказывались в это время ее признать. – Э. Р.)