Срочно, секретно...
Шрифт:
Холодно смотря в понимающие собачьи глаза ищейки Синдо, он бросил командным тоном:
— Словом, ищи, Синдо, может быть, нападешь на след!
И, легонько ударив в спину, подтолкнул сыщика в сторону двери, бросил вслед:
— Будешь звонить мне по номеру триста тридцать семь и докладывать о результатах...
В мире в те дни, конечно, не набралось бы и десятка людей, знавших или хотя бы догадывавшихся о хитроумных ходах японского контрразведчика Унагами, о сыщике Синдо, шныряющем по запутанным улочкам Фуцзяданя, о смертельной угрозе, нависшей над людьми, чьи настоящие имена и чья истинная профессия станут известны лишь десятилетия спустя.
Мир интересуют глобальные проблемы. Вот и в те дни в разных странах разные люди строили самые различные догадки и прогнозы относительно завершения событий у озера Хасан и высоты Заозерная.
Временный поверенный в делах СССР в США К. А. Уманский телеграфировал наркому иностранных дел М. М. Литвинову:
«Лейтмотив прессы за последние два дня: наша решительность по отношению к японцам объясняется желанием связать в Маньчжурии японские силы и этим помочь китайцам. Эти предположения вызывают в самых широких кругах очевидный прилив симпатий к нам, которые, однако, мало отражаются в большой прессе, не желающей признавать рост нашего престижа и оттенять этим падение престижа США в Китае перед публикой... Только в отдельных херстовских газетах — прямое стравливание нас с японцами, надежда на ослабление обоих и прямо высказанное опасение роста нашего влияния на Дальнем Востоке. По существу инцидента большинство газет не становится на точку зрения нашей правоты и ссылается на «неясность границы».
Полномочный представитель СССР в Великобритании И. И. Майский информировал Наркомат иностранных дел:
«В порядке возобновления личного контакта после отпуска я был вчера в Форин Оффисе у второго постоянного товарища министра Олифанта, замещающего ушедшего в отпуск Кадогана. Олифант начал разговор с событий на Дальнем Востоке. Он долго добивался у меня, не является ли маньчжурский инцидент сознательным шагом с нашей стороны в целях создать диверсию для облегчения положения Китая. После того как я категорически опроверг версию, Олифант заметил, что английская информация подтверждает мое замечание. По сведениям Форин Оффиса, инициатива военных действий исходила от японцев. На мой вопрос, какова реакция британского общественного мнения на маньчжурские события, Олифант ответил, что общее настроение, господствующее как в широких кругах населения, так и в правительственных учреждениях, может быть сформулировано так: «Японцы сеяли ветер и теперь пожинают бурю. Они заслужили это». В свою очередь, Олифант спросил меня, не могут ли нынешние события разрастись в большую войну. Я ответил на это в духе инструкций Литвинова, подчеркнув, что хотя мы не хотим войны, но будем крепко защищать наши права и нашу территорию».
10 августа между Советским Союзом и Японией была достигнута договоренность о прекращении военных действий с 12 часов дня 11 августа по местному времени, с оставлением советских и японских войск на рубежах, которые они занимали в 24 часа 10 августа.
12 августа временный поверенный в делах СССР в Японии К. А. Сметанин телеграфировал в Москву:
«В прессе произошел некоторый перелом. Та свистопляска, которая была в течение последних десяти дней вокруг инцидента, сменилась спокойной информацией о событиях. Конечно, это до первого удобного случая для новой травли нас».
В харбинской резиденции полковника Унагами зазвонил телефон.
Полковник снял трубку.
— Это я, Синдо, — услышал он голос своего агента.
— Ты что-то хочешь мне сообщить? Я тебя слушаю, — поторопил сыщика полковник.
В трубке звучал шепоток, — вкрадчивый и быстрый:
— Напал на след: белый человек, очень подозрительный, находится сейчас в Фуцзядане, в одном из домов на улице Рыбной.
— Номер дома? — требовательно бросил в трубку полковник.
— г Точного адреса пока не установил. Помешала обстановка на улице... Однако веду наблюдение...
— Желаю успехов, — оборвал полковник сыщика. — Позвонишь, когда узнаешь точный адрес.
Унагами ударил ладонью по рычагу телефона, оборвав связь. Догадки агента его не интересовали. Ему нужны были только факты. Конкретные и неопровержимые.
НУЖЕН ТРОЯНСКИЙ КОНЬ
Сергей жил в районе каботажной гавани со странным названием Ковш. По рекомендации своего прямого начальника Антона Луйка ему удалось снять за умеренную плату мансарду в домике, принадлежавшем госпоже Самсоновой — вдове царского генерала, зарабатывавшей на жизнь шитьем мешков для англо-датской транспортной фирмы «Вассард». Своим жильцом госпожа Самсонова была вполне довольна: вежливый, тихий, аккуратно платит за квартиру. Ну а если молодой человек время от времени проводит ночь вне дома, то на то он и молодой человек.
В тот день, нечетный по своему числу, Сергей согласно инструкции ровно в пять часов вечера подошел к окну мансарды. Внизу лежала пыльная улица, освещенная косыми лучами вечернего солнца. Никого, кроме кур, копающихся в пухлой пыли, он не заметил. Сергей придвинул к окну кресло-качалку. Заложив руки за голову и закрыв глаза, он легонько раскачивался, стараясь ни о чем не думать. Но попробуй не думать, если в тихом поскрипывании плетеной качалки слышится неотвязное: придет — не придет... придет — не придет?..
Минут через десять Сергей встал, вновь бросив взгляд за окно.
На ухабистой улице мало что изменилось. Только куры куда-то пропали и пыль в закате солнца из красноватой стала пурпурной, да на скамеечке перед домом напротив сидел молодой китаец.
Это был рикша Лин. Впрочем, поди догадайся, что худощавый длинноногий китаец, покуривающий сидя на лавочке под окнами тесового дома, — рикша. Пришел Лин налегке, оставив свой двухколесный миниатюрный экипажик где-то в надежном месте, под присмотром верного человека.
Невинное высиживание Лина на скамеечке означало: сеанс связи не отменяется. Но Лин сегодня без коляски... Значит, ему, Сергею, предстоит отправляться в Фуцзядань собственным ходом.
Сергей отворил форточку. Для Лина это было знаком, что его информация принята к сведению, а потому он должен, не теряя времени, ретироваться.
Когда Сергей вышел из дома, Лина уже нигде не было видно. Но Сергей знал: как ангел-хранитель, Лин незаметно следует за ним по улицам. А в Фуцзядане, где шныряет всякий народ, гораздо спокойнее на душе, когда за спиной у тебя — бдительный защитник, всегда готовый прийти на помощь.
Сергей, следуя обычным маршрутом, прошел мимо переулка, в котором стоял дом господина Гу Таофана, миновал серый каменный особняк, затем еще два-три домишка, обнесенных донельзя высокими заборами, и наконец свернул в следующий переулок. Прошагав его насквозь, обогнул угловой дом, потом, впервые за всю дорогу обернувшись назад, юркнул в тесный закоулок и через лаз в заборе, по тропке, вьющейся между кустами в зарослях шиповника, выбрался к знакомой уединенной фанзе.
Лю пока еще не пришла. В ожидании ее Сергей присел на чурбак, врытый возле входа в фанзу, щелкнув зажигалкой, закурил.