Шрифт:
КОРЕПАНОВ АЛЕКСЕЙ
Средство для счастья
Медведев утопал в подушке заднего сиденья лимузина, слева возле него и впереди возле шофера застыли охранники или почетные караульные, или, наоборот, конвоиры в строгих черных мундирах без украшений, рядом покачивался на такой же пышной подушке бесстрастный сопровождающий в штатском. Сзади, на некотором удалении, катили по шоссе еще три черных лимузина с крепкими парнями в мундирах и бесстрастными штатскими. Медведев пока не мог определить, почетный эскорт это или все-таки конвой для пресечения попытки к бегству, и с некоторой настороженностью смотрел в ветровое стекло на белую ленту шоссе, утекающую под клиновидный капот лимузина.
В небе висели пухлые облака, вокруг простирались зеленые поля, проплывали за окном какие-то непонятные столбы, увенчанные голубыми конусами, изредка возникали в низинах возле прудов белоствольные рощицы и аккуратные белые домики - и опять тянулись зеленые поля со столбами.
"Нет все-таки в природе разнообразия, - со вздохом сказал Ваня Пархоменко, когда "Прыжок" вынырнул из подпространственного колодца и обзорный экран включился.
– Или голые скалы, или пустыня, или зелень вот эта. Лентяй нашу Вселенную создавал. Или догматик. Подмастерьем сработано, ремесленником, без вдохновения. Да, Луис?"
Сейчас Ваня Пархоменко тоже ехал в одном из лимузинов, тоже безоружный, с транслятором на ремне. Правда, они оградили "Прыжок" силовым полем и растолковали прибывшей их встречать на летательных аппаратах команде, что специализированное транспортное устройство, в случае угрозы жизни членов экипажа в любой точке планеты, способно на разнообразные атакующие действия с достаточным эффектом поражения. Тем не менее, по прибытии черных лимузинов, их вежливо, но настойчиво попросили расстаться друг с другом, заверив в отсутствии каких-либо недобрых намерений.
Экипаж "Прыжка" принял эти условия; отношения следовало завязывать на путях согласия, а не противостояния. К тому же любому мало-мальски разумному существу не составило бы труда придти к выводу о том, что исчезновение разведчиков послужит сигналом тревоги и может привести к ответным действиям.
...Летательные аппараты прибыли очень скоро после появления "Прыжка". Последовали взаимные попытки объясниться, и трансляторы торопливо проглатывали слова незнакомого языка, и с доблестью подтвердили свою репутацию: стало ясно, что планета называется Исора, и что автоматическая система данного надзирательного округа моментально засекла посторонних, и что уже сообщено по инстанциям и следует ждать прибытия официальных лиц. Много чего еще было сказано, но трансляторы переводили пока не все - не хватало словарного запаса. Тем не менее Медведев и Пархоменко поняли, что прибыли в Общество Всеобщего Благоденствия, а исоряне поняли, что два пришельца в аккуратных приталенных комбинезонах являются представителями планеты Земля.
– Общество Всеобщего Благоденствия - это хорошо!
– улыбаясь, сказал Пархоменко.
Потом подкатили черные лимузины и землянам предложили проследовать в Столицу для официальных переговоров.
– Думаю, столкуемся, - сказал Пархоменко.
– Будем держать связь.
– Только обычную, без мыслепередачи. Пусть знают, - ответил Медведев.
Пархоменко понимающе кивнул и пошел к своему лимузину, а Медведев громко добавил, рассчитывая, что сопровождающие тоже услышат:
– Ваня, связь по четвертому каналу.
Сопровождающие, конечно, услышали, но никак не отреагировали.
Монотонно гудел мотор, в машине было душно. Медведев расстегнул ворот комбинезона. Исорянин в штатском провел рукой по дверце - стекло чуть опустилось и в салон ворвался свежий воздух, - сказал что-то отрывистое, словно проглатывая окончания слов, и покосился на транслятор. Транслятор выдержал паузу и перевел: "Извините за некоторые неудобства, но таков регламент. Скоро прибудем в Столицу".
Медвелев смахнул с виска капельки пота.
– А что, вас часто посещают?
Штатский, наклонив голову, выслушал транслятор, совсем по-земному неопределенно повел плечом и промолчал.
Шоссе с размаху взлетело на холм, лимузин гулко рокотнул, и с вершины холма Медведев смог обозреть панораму Столицы.
Столица выглядела ничуть не хуже тахейской, но и не лучше люсорианской - так, конгломерат зданий, разнокалиберностью своей напоминающих старые земные города. Ничего бросающегося в глаза - обычные, не совсем удобные с виду жилища, неширокие улицы, тротуары, выложенные серыми плитами, приземистые деревья с желтеющей листвой вдоль обочин, немногочисленные прохожие, провожающие взглядом черные лимузины, какие-то растопыренные конструкции на перекрестках, редкие встречные автомобили, чистые скверики с фонтанами и скамейками, знакомые уже голубые конусы на столбах возле зданий, прозрачные кубические помещения, заполненные застывшими в креслах исорянами, пешеходные мостики над улицами, большие зеркала и щиты с разноцветными надписями вдоль дороги.
Медведев во все глаза рассматривал Столицу, его спутники замерли в деловитых позах, лишь шофер перебирал пальцами кнопки на панели управления. Лимузин, сбавив ход, катил по дуге, огибая очередной скверик с памятником: исорянин в длинном балахоне простирал руки к нависшему над ним голубому конусу. Медведев бросил взгляд на идущие сзади черные автомобили. И обнаружил вместо трех только один. Лимузин с Ваней Пархоменко и ведомый исчезли, вероятно, свернув на одном из перекрестков.
Четвертый канал мгновенно среагировал на мысленную команду Медведева. Медведев спросил, специально не отключая транслятор:
– Ваня, ты где? Куда пропал?
Мундиры не шелохнулись, а штатский опять покосился на транслятор.
– Все в порядке, Луис. Говорят - так надо, таков регламент, прозвучал голос Пархоменко.
– Регламент, так регламент, - согласился Медведев и скомандовал "Прыжку": - Высшая готовность. Два телезонда на орбиту. Подтверди готовность.
В левом рукаве коротко гуднуло. Медведев удовлетворенно кивнул, а штатский заметил:
– Напрасно тревожитесь, таков регламент.
Медведев развел руками.
– Так ведь у нас тоже регламент. Определенная степень готовности во время контактов, это чтобы недоразумений избежать. Понимаете?
Тротуары и зеленые газоны расступились, улица вдруг потеряла берега и выплеснулась в раздолье площади, залитой солнцем, и в глубине площади, оцепленной беспросветным полукольцом одинаковых массивных коричневых зданий, возникла прозрачно-легкая внизу и монументально-тяжеловесная вверху глыба Дворца (так определил этот колосс Медведев), а в общем-то сооружение не выше земных пирамид, цитронской Обители Ушедших или Дома Общения на раздираемой распрями Эсте.