Среда обитания
Шрифт:
Сочные губы женщины шевельнулись:
– Приступим к работе, инвертор Дакар?
– Нет. – Собираясь с мыслями, он потер висок и осведомился: – Как вас зовут, прекрасная леди?
– Я не являюсь личностью и не имею имени. Я – созданный вами синтет, дем Дакар. Синтет вашего терминала.
– Голографическое изображение, так?
– Да. Я всего лишь устройство связи с городским пьютером Мобурга.
– Пьютером?
– Информационно-вычислительной машиной.
– Понятно. Можешь выдать мне кое-какие справки?
– Разумеется.
Металлический диск холодил ступни. Переступив с ноги на ногу, он на мгновение задумался, потом спросил:
– Мобург, Пэрз и остальные поселения этого мира находятся на Земле? На планете Земля, в Солнечной системе?
– Да, дем Дакар.
– Географические координаты Мобурга?
– Пятьдесят семь градусов северной широты, тридцать три градуса восточной долготы.
– Валдайская возвышенность, примерно между Москвой и Питером, – пробормотал он, сделал паузу и вымолвил: – Как мне попасть в Петербург?
– Купол под таким названием неизвестен, – откликнулась женщина-фантом.
– Неизвестен тебе?
– Нет. Я ведь только терминал связи… Неизвестен пьютеру Мобурга и МПС, Мировой Пьютерной Сети, с которой он соединен.
– Может быть, другие города? Москва, Киев, Рим, Париж, Лондон? Дели, Пекин, Нью-Йорк, Вашингтон, Буэнос-Айрес?
– Сожалею, но в справочных файлах эти названия не значатся, дем Дакар.
Он почувствовал, как струйки холодного пота стекают по щекам. Или то была вода? Его одежда и волосы все еще оставались мокрыми.
– Скажи, какой сейчас год?
– Восемьсот третий от основания Пак.
– Дьявол! Что еще за Пак?
– Первый автономный купол около Лоана. В настоящее время необитаем, служит местом паломничества.
Голос женщины-фантома казался по-прежнему ровным, на лице – ни признака эмоций, хотя он, вероятно, задавал нелепые вопросы. «Верный знак, что передо мной компьютер», – мелькнула мысль. Компьютер ничему не удивляется, и это хорошо. Просто отлично! Он привык иметь дело с компьютерами – прежде, когда занимался наукой, и теперь, сделавшись писателем. Он был убежденным рационалистом и не видел ничего загадочного или мистического в конструкции из микросхем; в его понятиях компьютер являлся чем-то вроде усовершенствованной отвертки. Просто сложный инструмент, способный дать ответы на вопросы.
– Отсчитай сегодняшнюю дату не от основания Пак, а от рождества Христова, – распорядился он. – Мне нужен год новой эры, понимаешь?
– Не понимаю, дем Дакар. Термины, которые вы используете, не имеют смысла.
– Ладно, поступим иначе. Я назову несколько имен, и если встретится знакомое, ты отсчитаешь дату от рождения названного мною человека. Эйнштейн?
– Нет информации.
– Ньютон? Лейбниц? Декарт? Галилей?
– Нет информации.
– Черчилль, Гитлер, Сталин? Наполеон, Петр Первый, Жанна д’Арк? Ричард Львиное Сердце, Вильгельм Завоеватель? Мухаммед? Гай Юлий Цезарь? Ашшурбанипал? Фараон Рамсес?
– Нет информации.
– Байрон, Гете, Бетховен, Чайковский, Пушкин, Лев Толстой, Бальзак? Рембранд, Рафаэль, Мане, Эль Греко, Пикассо? Блок, Есенин, Вальтер Скотт, Верлен?
– Нет информации, дем Дакар.
– Думаю, о Романецком и Нике Перумове ты тоже ничего не знаешь, – в растерянности пробормотал он. – Что ж это выходит? Где я?
– В куполе Мобург, в десяти километрах от поверхности планеты, – сообщила женщина-фантом.
Вздрогнув, он уставился в ее невозмутимое лицо. В десяти километрах от поверхности? При том что ничего не известно о Цезаре и Гете, о Пикассо и Лейбнице? При том что забыты имена Декарта и Наполеона, Христа, Мухаммеда, Байрона, Пушкина?
Губы плохо повиновались ему, язык сделался шершавым и словно деревянным. С трудом ему удалось выдавить:
– Все остальные поселения тоже находятся под землей?
– Да, дем Дакар.
Это «да» придавило его, точно камень. Стиснув ребристые рукояти, чувствуя, как леденеет под сердцем, он всматривался в синие глаза фантома, смотрел, но видел совсем иное. Жуткие сцены апокалипсиса грезились ему: горящие леса, вскипающие реки, расплывшиеся лавой города, обугленные развалины, пепел от книг и картин – и скелеты, скелеты, скелеты… Вперемешку с черепами, пылью и радиоактивным шлаком.
– Значит, была война, – прошептал он побелевшими губами. – Не знаю, как я очутился в будущем, но в прошлом точно была война… И вы – потомки тех, кто выжил… выжил, все позабыл и закопался под землю… На десять километров, говоришь? – Он наклонился, приблизив свое лицо к лицу женщины. – А что на поверхности? Что там? Кратеры, руины, прах и пепел?
– Посещать Поверхность нет необходимости, дем Дакар. Там воздухозаборники, и воздух поступает исправно.
– Но война была? Я не ошибся?
– О какой войне вы спрашиваете? Войны происходят регулярно, и они…
– Большая война! Великая! Глобальная! – перебил он.
– Из последних – Тридцать Вторая ВПК.
– ВПК? Что за ВПК?
– Тридцать Вторая Война Продуктовых Королей, – невозмутимо пояснил фантом.
– Кх… к-королей? – Ему вдруг почудилось, что воздух сгустился и режет горло точно наждак. – Каких королей?
– Продуктовых. Владельцев крупных корпораций, производящих продукты питания.
На какой-то миг ему почудилось, что это нелепая шутка, потом он вспомнил, с кем имеет дело, и мрачно усмехнулся. Компьютеры не расположены шутить, их данные бесспорны и точны – разумеется, в рамках, определенных программистами. Все же программисты – люди и знают больше компьютеров. Война, уничтожение, уход под землю… Возможно, ситуация не так проста, как он себе нарисовал. Возможно, с ней удастся разобраться, если поговорить с людьми… особенно – с программистами…
Он опустил руки, сошел с диска и пару секунд наблюдал, как тает белокурый синеглазый фантом. Тяжкая мысль билась под черепом: что бы ни случилось в том далеком далеке, которому он принадлежал, он больше не увидит ни жены, ни сына. Ни друзей, ни врагов, никого из тех, кому был предан, кого любил, кого ненавидел… Они остались в прошлом, за хребтами времени, и лучше бы он умер и смешал свой прах с землей родной эпохи. Правда, если отказывают почки, смерть такая долгая, мучительная… Врачи об этом не желали говорить, но в книгах все написано… Книги он умел читать – хоть вдоль, хоть поперек, хоть между строчек.