Спурт

…По-настоящему полегчало только после третьего стакана душеспасительной «Анапы» в собственном соку безродного разлива. Олег вяло закусил универсальное лекарство от мильона терзаний ещё более дешёвой ливерной колбасой, прислушался к самому себе, и остался доволен почти мёртвой тишиной, сменившей «слишком много шума» в сознании, и его издёрганном EGO…

Окосевшая от непривычного для неё избытка суррогатов Душа послушно расслабилась, слегка медитируя в районе нирваны, и это было именно то, что Олегу сейчас настоятельно требовалось. Глядя повлажневшими от избытка прихлынувших чувств глазами на почти зеркальную гладь своей будущей мелководной и илистой могилы, он достал из кармана родной, затасканной куртки, давно севший аккумулятором и деньгами сотик, и равнодушно бросил его в терпеливо ждущее озеро.

Заторможено понаблюдав за разбегавшимися от точки его упокоения кругами, Олег машинально порылся в карманах, чтобы на волне последнего вдохновения избавиться ещё от чего-то мирского, на заключительном этапе его жизни уже неактуального, и круги на воде смешались от упавших в неё квартирных ключей.

Олег по инерции глянул на остатки действенной «Анапы» в бутылке, но утопить их в озере, как и бросить на берегу, было для него сейчас подвигом над подвигом предстоявшего суицида.

Нет, вторую бутылку нужно тоже допить даже через силу, для верности и из жадности, и закусить, — не пропадать же добру, за которое отданы последние деньги. Пир так пир, поминки так поминки на полную катушку…

Олег уже почти с отвращением влил в себя прямо из горла последнюю в своей жизни порцию алкоголя, давясь от такой же завершающей скаредности обнищавшего духом и телом, добил колбасу, с трудом встал на разомлевшие от избытка деликатесов ноги, и, пошатываясь от накатывавшей волной финишной решимости, уверенно побрёл к близкому берегу…

— …А надо ли?.. — голос упал из Пустоты, легко сбив Олега с расслабленных ног. Он плюхнулся на землю и повернул голову на звук, чтобы увидеть того, кто совершенно не запланировано отсрочил его окончательный уход из опротивевшей абсолютно всем реальности.

…В сильно окосевших органах зрения всё множилось и возводилось в степени, поэтому он воспринял только бесформенное расплывчатое пятно лица незнакомца, с глазами, которые, как Олегу показалось, светились.

— Надо… — Олег был по инерции почти решителен, хотя и слаб во хмелю. — Или нужно…

— …Нет! — значительно решительнее него сказал ставший помехой на последнем пути. — Не надо! Отнюдь!

— Откуда ты это знаешь?.. — Олег был теперь на распутье, между дорогами в Жизнь и в Смерть, и уже колебался в окончательном выборе. Пришедший ниоткуда добился главного: он вернул Олега в точку старта, и теперь всё определял Случай, которым тот совершенно неожиданно стал.

— …Я знаю ВСЁ… — странным тоном сказал владелец светящихся глаз на расплывчатом лице.

Олег, сгорбившись, сидел на берегу, и тупо смотрел на уже всё менее доступные для него бездонные для Жизни воды озера. Необходимые для действий силы окончательно куда-то ушли, отнятые «Анапой» и стремительно дезертировавшей куда-то былой решительностью, а ползком всерьёз не топятся…

— Всего не знает никто… — без энтузиазма, должного уже почти возвращённому к Жизни, возразил Олег. — Даже Господь Бог…

— …Я знаю БОЛЬШЕ… — не уступал незнакомец.

Олег пьяно рассмеялся, пуская тягучие слюни.

— Больше Бога может знать только мой Ангел-Хранитель… А его у меня никогда и не было…

— …Его и слушай… — воркующим тоном прилетело из пьяного пространства вокруг. — И внимай важным мыслям о дальнейшем… Итак, ты зовёшься Олег… Ты наделён Талантом, кой пока не желает быть никем признан… Твою былую подругу звать Галиной, предавшей тебя в твоей неравной битве с бестолковым Мирозданием… Ты в отчаянии сражался с Непониманием, пока не иссякли силы Души твоей, и посему решил расправиться с хранящим ЕЁ телом…

Олег вздохнул и согласно закивал головой, пока не осознавая сценария происходящего.

— …Но ты поторопился, Носитель Избранного Сознания… — долетали до его условного осмысления полу-понятные слова. — Конец одного есть начало другого, а в тупик Жизни можно не только упираться головой, но и должно отталкиваться от него спиной…

— Тупики везде… — потерянно прошептал Олег, вяло сопротивляясь необъяснимым образом оживляющим его чужим тезисам. — И перед головой, и за спиной… И спасительное дно видится только в Бездне…

— …Сие не есть Истина… — голос говорившего был бесстрастен, но странно убедителен. — А Истина есть в борьбе, за гранью которой сияет Успех… И Триумф тот уготован тебе безоговорочно…

Хмель стал торопливо вытекать из Олега через все обнаруженные щели в его Душе. Слова незнакомца засветились пока слабым, но огнём маяка в штормовом океане Безысходности.

— Ты так думаешь?.. — Олег с надеждой посмотрел в расплывчатое лицо, уже борясь в себе с заказанным полчаса назад воздействием алкогольного суррогата для безденежных и бесприютных Душой.

— …Я знаю о том, и не только оное… И, дабы лишить тебя последних оставшихся сомнений недоверия, дарю тебе последние мои Откровения… Ты рождён семнадцатого июля тысяча девятьсот семьдесят восьмого года от Рождества Христова, фамилия твоя Михайлов, и в твоём жилище лежит незаконченная рукопись романа «Холод пустыни»…

— Кто ты?.. — Олег поразительно скоротечно трезвел от пронзительных в своей безошибочности слов.

— …Сие понять нетрудно… — спокойно сказал незнакомец. — А мне — поверить…