Спрут
Шрифт:
– Становитесь между мистером Остерманом и мистером Бродерсоном,- сказал Магнус, когда трое мужчин подъехали ближе.- Пресли,- прибавил он,- я категорически возражаю против того, чтобы ты принимал какое-либо участие в этом деле.
– Да уж, пусть держится подальше!
– крикнул Энникстер со своего места на крайнем фланге.- Возвращайся к Хувену, Прес, да пригляди за лошадьми. Тебя это не должно касаться. И следи, чтобы никто не зашел к нам в тыл со стороны дороги. Никого не подпускай, решительно никого, понимаешь?
Пресли ушел, уводя с собой чалую кобылу и лошадей Геттингса и Каттера. Он привязал всех их к вековому дубу, а сам вышел на дорогу перед домом и стал напряженно вглядываться в даль.
В канале, скрытые по плечи, стояли в молчании члены Союза, готовые ко всему, и ждали, не отрывая глаз от бело посверкивавшей дороги на Гвадалахару.
– А где же Хувен?
– спросил Каттер.
– Не знаю,- ответил Остерман.- Он был вместе с Хэрреном Дерриком на Нижней дороге. Хэррен,- крикнул он,- а Хувен что, остался?
– Не знаю, чего он ждет,- ответил Хэррен.- Он должен был ехать следом за мной. Ему пришло в голову, что шериф хочет перехитрить нас,- сделать вид, будто
они едут в эту сторону, а потом переметнуться на Верхнюю дорогу. Он решил еще немного понаблюдать за ними. Но теперь ему пора бы уже быть здесь.
– Не пришло бы ему в голову начать палить по ним, Нет, нет. Ни в коем случае. Может, они его захватили? Не исключено. Ннезапно раздался крик. На повороте дороги заклубилось облако пыли, из него выдвинулась голова лошади.
– Смотрите! Что это там?
– Помните, первыми не стрелять.
– Может, это Хувен? Я ничего не вижу. Он - не он? У меня впечатление, что на дороге только одна лошадь.
– Не может одна лошадь поднять столько пыли.
Энникстер взял у Хэррена свой бинокль и поднес к глазам.
– Нет, это не они,- заявил он.- И не Хувен. Какая-то повозка.- И спустя минуту прибавил: - Повозка мясника из Гвадалахары.
Напряжение слегка ослабло. Мужчины облегченно вздохнули и снова заняли свои места.
– Ну как, пропустим его, Губернатор?
– Мостик разобран. Объехать его он не сможет, а назад отпустить его нельзя. Придется задержать и допросить. Непонятно, как это шериф его про
пустил.
Повозка быстро приближалась.
– Он один, мистер Энникстер?
– спросил Магнус.- Посмотрите внимательнее. Нет ли тут какого-то подвоха. Странно, что шериф решил пропустить его.
Члены Союза встрепенулись. Остерман схватился за револьвер.
– Нет,- воскликнул Энникстер через минуту,- в повозке один человек.
Повозка приближалась; когда она поравнялась о ними, Каттер с Фелпсом вылезли изо рва и остановили ее.
– Эй… что это… что тут такое?
– закричал молодой мясник, придерживая лошадь.- Мост, что ли, обвалился?
Однако поняв что его собираются задержать, ом громко запротестовал испуганный, озадаченный, не зная что и подумать.
– Нет, нет, мне же надо доставить мясо! Послушайте, отпустите меня. Послушайте, я же не имею к вам никакого отношения.
Он натянул вожжи, собираясь повернуть повозку. Но Каттер выхватил из кармана складной нож и перерезал вожжи у самого мундштука.
– Какое-то время ты побудешь здесь, парень. Ничего плохого мы тебе не сделаем. Но в город ты не вернешься, пока мы тебе не разрешим. Не встречал ли ты кого по дороге?
В конце концов мясник сообщил им, что сразу же за копезнодорожным переездом он видел пароконную коляску и большое количество верховых. Они ехали по дороге на Лос-Муэртос.
– Это они,- сказал Энникстер.- И едут по этой дороге; тут и гадать нечего.
Лошадь и повозку мясника отвели в сторону от дороги, лошадь привязали одной из обрезанных вожжей к изгороди. Самого мясника передали Пресли, и тот запер его в сарае.
– Какого черта, что же все-таки случилось с Бисмарком?
– сказал Остерман.
Мясник уверял, что в глаза его не видел. Шли минуты, а Хувен все не появлялся.
– И куда он провалился?
– Сцапали его! На что угодно спорю. Наверное, этот сумасшедший немец сгоряча подъехал близко и попал им в лапы - очень на него похоже. Никогда не
известно, что может взбрести Хувену в голову.
Прошло пять минут, десять. Дорога на Гвадалахару была по-прежнему пустынна, высушенная и выбеленная палящим солнцем.
– Шериф с Берманом тоже не больно-то спешат.
– Отец, можно я схожу - разведую, как обстоят дела?
– спросил Хэррен.
Но в этот самый миг Дэбни, стоявший рядом с Энникстером, тронул его за плечо и молча указал на дорогу. Энникстер посмотрел и воскликнул:
– Хувен!
Немец галопом вылетел из-за поворота; винтовка лежала у него поперек седла. Осадив лошадь около них, он соскочил на землю.
– Едут, едут!
– кричал он, дрожа от волнения.- Я долго сидел в кустах у дорога и караулил. Они остановился возле шлакбаум и говорил, долго говорил. Потом поехал. Они нехороший дела задумал. Я фидел, Крисчен положийт патрон в ружье. Они решиль брать мой дом первый. Они выбрасывайт меня вон, забирайт мой дом. О майн готт!
– Хватит причитать, Хувен. Полезай в ров, да смотри помалкивай. Не стрелять пока…
– Вот и они!
Человек пять выкрикнули это одновременно.
На этот раз точно были они. Из-за поворота показалась пароконная коляска. За ней следовали трое верховых, а позади, на некотором расстоянии друг от друга, в облаках пыли скакали еще двое… трое… пятеро… шесть человек.
Это были Берман и главный шериф штата с отрядом полицейских. Акт, к которому так долго готовились и который, по общему мнению, был просто немыслим,- окончательная проба сил, последний бой между Трестом и Народом, открытая, жестокая схватка вооруженных людей, презревших закон, бросивших вызов правительству,- был на пороге свершения.