Справимся сами
Шрифт:
Неведомые благодетели плохо знали людей, потому что не поняли, что человек соткан из частиц времени, он - триединство прошлого, настоящего и будущего и не может нормально существовать, если утеряны истоки. Человекоподобные были все-таки людьми, хоть и созданными в неведомой зазвездной лаборатории, но людьми - плотью от плоти людей - и не могли спокойно жить, узнав, подобно Сысоеву, что они неизвестно кто.
Записка... "Сатурн. Взятое возвратилось, но, возвратившись, ведет себя странно". Это первая попытка заставить его, Нечаева, вспомнить разговор тринадцати- или четырнадцатилетней давности. Неведомые радетели полагали, что он должен был поверить тогда, в "Сатурне", и помнить об этом событии... Они совсем не знали людей!
Нечаев еще крепче сжал голову. Итак, он ничего не вспомнил, он
оказался непонятливым. И тогда ОНИ подбросили на его дороге
Сысоева в надежде, что вот теперь-то он сообразит. А он опять не
сообразил! Он опять не понял, ЧТО такое этот Сысоев.
Не легче ли было явиться им самим, как явился тот лжезабулдыга, и поделиться своим недоумением относительно поведения созданных ими человекоподобных? Нет, наверное, не легче, потому что он, Нечаев, был бы психологически не готов и неизвестно как принял бы ИХ появление и разговоры.
А теперь? Теперь-то он готов! Готов сказать все, что думает о непрошеном вмешательстве.
Нечаев вскочил с табурета и обвел кухню вызывающим взглядом.
– Я готов!
– свирепо сказал он.
– Готов общаться с вами и все вам объяснить.
Он постоял, ожидая, что вот-вот! вот-вот...
– но на кухне ничего не изменилось. Монотонно капала вода из плохо закрытого крана. Нечаев снова сел, медленно сжевал кусок колбасы, потянулся за сигаретами - и в это время раздался звонок. Короткий звонок в дверь.
– Добрый вечер, Олег Александрович. Можно войти?
Нечаев молча кивнул, и тот давний забулдыга из "Сатурна" шагнул в прихожую. Впрочем, он не выглядел как забулдыга. Он выглядел как обыкновенный мужчина средних лет в обыкновенном сером плаще, под которым оказался обыкновенный серый костюм. Нечаеву было почему-то все равно, КАК на самом деле, без камуфляжа, выглядит его гость.
Гость поправил волосы перед зеркалом и проследовал в кухню. Конечно, он знал, что в комнате спит Сысоев.
От чая гость отказался. Они с Нечаевым сели по разные стороны кухонного стола, по-прежнему не включая свет. "Совсем как на переговорах", - вскользь подумал Нечаев. Это и были переговоры.
– Слушаю ваши объяснения, Олег Александрович, - сказал
гость, аккуратно переставляя на край стола банку с недоеденными опятами.
И Нечаев объяснил, в чем ошибка с человекоподобными. Гость очень внимательно выслушал
его и кивнул, когда Нечаев замолчал.
– Спасибо. Мы учтем ошибку. Мы подумаем, как сделать, чтобы они все-таки выполняли свои функции. Главное - мы теперь знаем причину.
И тогда Нечаев взорвался.
– Какого черта!
– с тихим бешенством сказал он, навалившись на стол. Какого черта вы вмешиваетесь в нашу жизнь? Кто дал вам такое право? Мы не подопытные животные! Подумаешь, галактический контроль! Это не гуманно, в конце концов!
– Спокойно, Олег Александрович! Разбудим Сысоева, - невозмутимо отозвался гость.
– Чтобы не говорить много, сделаем так: посмотрите на меня!
Он тоже подался к Нечаеву и в упор уставился на него. Нечаев не смог отвести взгляда от освещенного уличными огнями лица гостя и очень быстро узнал обо всем. Потом он осмысливал то, что узнал, а гость молча сидел, глядя в окно.
Итак, ОНИ старались ради блага человечества. ОНИ исходили из того, что любая цивилизация должна правильно эксплуатировать родную планету и не подвергать ее опасности уничтожения. Земля находилась в опасности, и ОНИ решили, как правильно предполагал Нечаев, улучшить человечество. Укрепить его здравомыслящими и мудрыми человекоподобными. ОНИ делали это, не выискивая никаких выгод для себя, исходя только из одного принципа: разумная жизнь, как и планеты с благоприятными условиями для появления жизни - слишком большая редкость во Вселенной, поэтому допускать уничтожения разума и потенциальных колыбелей разума нельзя. Земные дельфины нашли общий язык между собой и приспособились к природе, не пытаясь воздействовать на нее, поэтому ОНИ не вмешиваются в дела дельфиньей цивилизации. В дела человечества же ОНИ просто не могут не вмешаться.
Все это было понятно. У Нечаева почему-то не возникало никаких сомнений в правдивости гостя. И все-таки присутствовал во всем этом элемент унижения. Унижения человечества. Непонимание способности людей собственными силами справиться со своими проблемами. ОНИ смотрели со своих зазвездных высот на человечество, как на маленьких детей... нет, как на опасных зверюшек, которые в своей возне, в своей вражде могут уничтожить себя и планету. ОНИ просто не понимали, что унижают человечество.
Унижают.
– Оставьте нас в покое!
– потребовал Нечаев, не попросил, а именно потребовал, сжимая и разжимая кулаки.
– Как-нибудь сами справимся, без благодетелей!
– Не понимаю вас, Олег Александрович!
– искренне удивился гость.
– Для вашего же блага.
– Оставьте нас в покое!
– повторил Нечаев.
– Наши проблемы решать нам, а не вам. Нам самим, без ваших человекоподобных, без него вот, - Нечаев мотнул головой в сторону комнаты.
– Вы ведь в человеке не можете разобраться, вы ведь нас не понимаете, а лезете с помощью!
– Это только ваше частное мнение, Олег Александрович, - заметил гость, нахмурившись.
– Я не пойму...
– Вот именно!
– вскинулся Нечаев.
– Мы сами в себе до конца не разобрались, а куда уж вам понять. Будь вы людьми, вы бы поняли, что унижаете нас.
– Это только ваше мнение, - повторил гость.
– Нет! Спросите любого, устройте всепланетный референдум, если хотите, и вам ответят.
Гость молчал. Нечаеву показалось, что он задумался.
– Я советуюсь, - произнес гость, закрыв глаза.
– Никогда не ожидал... Правда, до такого вмешательства нигде еще не доходило. Вы уверены, что справитесь? В других уверены?