Чтение онлайн

— Я знаю, — ответил Беглов.

От старшего лейтенанта Беглова полковник, чувствуя тяжесть в ногах, отправился к военному прокурору. Тот, слава богу, был немногословен. Свой доклад он умудрился сжать до нескольких фраз. У Колчиных был сделан обыск, результат которого — найденная в платяном шкафу «частично использованная» упаковка для спецсредств.

— Ловкие ребята, — «от себя» добавил прокурор, — я даже не заметил, как они ее подложили.

— Могли бы и не ловчить. Подложили бы баллончик у тебя на глазах. Что изменилось бы? В ноябре прошлого года из Генпрокуратуры пропали тридцать шесть томов одного уголовного дела. Пришли мальчики в черных очках, погрузили папки в машину и даже на чай прокурору не дали. Протокол составили?

— Ага. Нас же поддавливают.

— Где упаковка?

— У меня. Ждет, когда ее вскроют эксперты.

— Старая вещь? — Артемов предугадывал ответ.

— Да. Датирована февралем 1997 года.

«Стало быть, — пришел к выводу полковник, — Дудников продал минимум две упаковки „жасмина“. Вот уж действительно где-то могло по-настоящему грохнуть».

— Что будем делать, Миша?

— Терпеть, — сжато ответил Артемов. — Собирать дерьмо и терпеть.

— Толерантность... — с интонациями чукчи произнес прокурор. — Как бы она того... не лопнула.

— Приготовься к завтрашнему дню. Завтра все и начнется. Именно ты будешь отдавать приказ на арест Колчина. А до этого в присутствии Паршина огласишь результаты обыска.

— А что потом? Мне до пенсии год остался. Наши шефы, может, что-то и выжмут, а нас порвут в клочья.

— Не порвут. Во всяком случае, тебя. Следи за ходом моих мыслей. Главное, Паршин нашел виновника — Колчина или Заколчина, не важно. Для этого ему требовалось помутить на базе воду, что он с успехом и проделал. Дело закроется, не начинаясь. Оно как было внутренним, внутриведомственным, так и останется. Что касается тебя... В первую очередь военная прокуратура заинтересована в том, чтобы сокрыть очередной синяк под глазом Российской армии, согласен? Правда всегда ходит рука об руку с выгодой, — нравоучительно произнес Артемов. — Куда торкнется выгода, туда прет за ней и правда: «Здравствуйте, девочки, а вот и мы!» И вообще думай о хорошем. О том, что завтра ты сможешь сказать себе: наконец-то я свободен.

Прикаспийская низина, 9 июля, среда

Утреннее солнце давало подсветку на глаза, и Василий Серегин сменил позицию. Он занял место в подлеске, за группой молодых остролистых кленов, маскируясь в кустах крушины. Этого высокого кустарника, похожего на ольху, здесь было множество. Он рос по берегам проток, окраинам болот и на редких в этих местах опушках.

Пока в оптику снайперской «AWS» попадала та же растительность: желтовато-зеленые цветки марены, фиолетовые ягоды ядовитой красавки.

Рядом расположился Сергей Климов с биноклем в руках. Снова, как несколько дней назад, он до боли, до «стереоскопического зрения» в глазах всматривался в шелестящую на ветру зеленую поросль. Он смотрел в ту сторону, откуда ждал появления капитана. Изредка направлял бинокль на Михайлова. Мелкий расположился на противоположном берегу, напротив вероятного выхода Колчина с тропы. Бросал взгляды на Леонида Гардина. Эфир, освободив себя от радиостанции, продвинулся метров на пятьдесят вперед и левее линии огня из снайперской винтовки. Невидимыми оставались два бойца экипажа, преследующие капитана.

Засада. По всем правилам. Из такой ловушки Колчину ни за что не выбраться.

Клим отложил бинокль и в который раз взялся за карту. Капитан миновал квадрат 278 и прилегающий к нему с юга 262-й ночью, полагал сержант. Колчин шел к морю, чтобы привлечь внимание либо патрульных катеров, либо рыбаков. И с их помощью добраться до военно-морской базы. Иного пути у него не было. Этот — самый короткий. Он же — легко читаемый. Капитан, выбрав его, не мог не знать, что ему отрежут путь на изломе этой протоки. И на скорость, с которой он передвигался, ему в этом случае рассчитывать не приходилось. Конечно, он мог свернуть с тропы, но лишь за тем, чтобы потеряться в болотах и стать жертвой кровососов. Однако и в этом случае его направление станет известно командиру экипажа: по его следам идут два опытных разведчика. Их не смутит ночь — пусть даже они отстанут от беглеца, — его направление высчитывалось стопроцентно.

Сергей вызвал по рации Аденина. Однако радиостанция бойца молчала. Этот момент не очень тревожил Клима: расстояние могло быть велико — это раз. К тому же эти «Кенвуды», работающие на частотах, близких к частотам автосигнализаций, частенько сбоили. Что отчасти подтверждалось и молчанием со стороны Бережного. Оба молчали — это нормальный признак.

Клим старался не думать, что будет потом. Но отчего-то предстала перед глазами нелепая картина: он стоит над телом поверженного капитана, поставив на его окровавленную грудь ногу. Как на сраженного жаканом кабана. Словно позирует перед объективом фотокамеры.

Он был уверен, что генерал выведет, обязан вывести из-под удара весь экипаж. Потому что бойцы «семерки» сами выводили из-под удара Паршина.

Все так, но перед глазами стояли строчки из записки капитана Колчина:

«Сергей, тебя подставляют. Твою команду уберут так же, как убрали другую группу в 97-м».

И снова померещились в кустах чьи-то призрачные тени и их натужные, хриплые придыхания...

Клим тряхнул головой: чертовщина. Но какая-то наполовину реальная. Сергей нашел объяснение в бессонной ночи, в переживаниях («они-то были реальные, — вздохнул он, — и на одно лицо»), в общей усталости. В том, что снова перед глазами предстала та наполовину открытая дверь колонии.

Он поймал себя на мысли, что в таком как бы хмельном состоянии пытается представить то, чего нет, но вполне могло быть, воплотить в реальность свои видения, вызванные галлюцигенными строками, которые вывела рука даже не психолога, а гипнотизера.

И он сквозь подрагивающие и готовые сомкнуться ресницы увидел их, своих предшественников. Они не были бесплотными, на них лохмотьями висела камуфлированная одежда. Они словно находились на пороге жизни и смерти, вперив пустые глазницы в никуда. Они не умерли. Они словно чего-то ждали. Клима коснулась ужасающая мысль: чтобы им дали возможность успокоиться, уйти туда, куда они никак не могли добежать...

Сергей очнулся от прикосновения товарища и его голоса:

— Клим, ты чего?

— А?... — Он глянул на Серьгу. — Задремал, видно. А что?

— Ты вскрикнул.

«Вот блин!...»

— Продолжай наблюдать. Пойду умоюсь.

Сержант, освободив себя от бинокля и закинув автомат за спину, неслышно подполз к берегу и опустил голову в воду. Прошло не меньше минуты. А он как будто ждал вопроса своего сослуживца, некогда сослужившего плохую службу всему разведрасчету: «Клим, ты чего?»