Чтение онлайн

"В 09.12 25 августа 1997 года при выполнении полета исчезли с экранов радаров вертолет «Ми-8» ВВ МВД России и вертолет огневой поддержки «Ми-24»... следовавшие по маршруту Махачкала — Каспийский — Астрахань. На подлете к Чернопесчаному с ними была утрачена связь... поиски ведутся по всей территории восточной Калмыкии и юга Астрахани..."

"В 17.30 26 августа 1997 года в 10 км от восточной окраины поселка Чернопесчаный, Калмыкия, были обнаружены останки вертолетов «Ми-8» и «Ми-24». Находившиеся на борту «Ми-8» 12 человек погибли... Прокуратура возбудила уголовное дело по статье «терроризм»... При осмотре местности были обнаружены части снаряда ПЗРК «игла», а первоначальное обследование тел погибших показало, что они имеют не только следы ожогов и минно-осколочные ранения, но и огнестрельные..."

Кто-то невидимый натянул поводья так, что у Колчина заныли зубы, а в ушах застрял окрик: «Стоять!» То ли кто-то предостерег, то ли обнадежил. Если он на верном пути. И он резко скакнул в сторону: перед глазами — новая «сплоченная, идеально подготовленная» группа. В груди зародился страх перед экипажем Сергея Климова. Еще и потому, что, как наяву, Олег увидел Алексея Бережного, стоящего на мостках в акваланге. Вот он прыгает в воду и передает кислородный аппарат своему командиру Сергею Климову. И тогда и сейчас это виделось жертвой Бережного, который своим «героическим» поступком оставлял на месте командира, главного исполнителя в чьей-то грязной игре. И еще один факт: Климов легко, уверенно справился с заданием Колчина: взял на борт лишь одного медика, а остальных с легким сердцем оставил «умирать». Если честно, то Олег не ожидал такого результата, вернее — успеха, на поверку оказавшегося более чем сомнительным.

И последнее, наверное: это появление в центре Владимира Тульчинского.

Все повторялось с поразительной точностью.

Диверсия. Наставник. Зубр. Что, у него не хватает средств или воображения для очередной диверсии? Он связан материально, организационно или еще по каким-то причинам? Но связи в «Дельте» остались. А Клим и его бойцы, выходит, не связывали гибель предшественников с их диверсией, а скорее не знали об этом, а также о том, что их предтечи тоже работали на «наставника». Но если все так, то он обязан был отказаться от очередной диверсии сразу после ЧП с группой Самохвалова, какие бы ставки ни были сделаны.

Зубр. Наставник. Эксперт по проведению тайных спецопераций. Человек, который обладает секретной информацией о передвижении высокопоставленных чиновников и генералов в «прифронтовой» зоне. На кого он работает? Если работает на себя, то какие цели преследует? Против кого готовится очередная операция?

Цели, цели, будь они прокляты! Будь проклят мозг, который настроен на логику, и страх, взявший за горло, и сомнения, резво выстраивающиеся в логические цепочки: в дыхательных аппаратах не было психотропных препаратов, а лишь яд, по своему воздействию схожий с психотропиками.

Это и сбило с толку Колчина. Олег в Чечне сам видел, как чеченские женщины и дети высеивали вблизи застав семена конопли, мака, рассчитывая, что солдаты по созревании урожая начнут палить «дурь» и баловаться маковой соломкой. Находили и другие «подношения»: бутылки с водкой, в которую были добавлены психотропные вещества, наркотики. От циклодола, который состоит на особом учете, до ибупрофена.

«Прямое убийство или справедливая казнь после совершения преступления? — думал Олег об „экипа-же-97“. — И то и другое верно».

И снова кто-то невидимый осадил капитана: Тульчинский прибыл в центр уже после того, как группы были определены, после невероятно трудных недель на выживание. Выходит, кроме Тульчинского, в центре есть еще кто-то, кто работает на «наставника». Хотя, если вспомнить эпизод с «благородством» Бережного, пожертвовавшего своим местом в группе и центре, то получается наоборот. Этот «кто-то» сделал бы все, чтобы не допустить группу Климова к «водным аттракционам». Или хотя бы устранить последствия. Но они были устранены: Бережной остался в экипаже Климова — об этом побеспокоился Евгений Беглов. Он? Но, считай, его уже нет в центре. Что, сделал свое дело и передал бразды правления или полномочия своему последователю? Жорж Бенгальский, отработав на своей должности несколько недель, только и делал, что «доставал» начальство просьбами о переводе в другую часть. Сделал основную левую работу, и дело с концом?

Колчин выругался. Беглов отпадает. Старшего лейтенанта не было в «Дельте» в 97-м. Однако не факт, что его не могли подготовить в качестве «свежей» кандидатуры на «посредническую» роль, ведь и группа Климова новая. Как бы то ни было, но кто-то отобрал в группу «самых опытных, стойких и подготовленных». Взять хотя бы экипаж Самохвалова: за время обучения он менялся раз десять из-за того, что кто-то не выдерживал нагрузок и отсеивался, из-за того, что группы тасовались с целью подбора совместимости.

«Как в отряд космонавтов, елки-палки!» — снова чертыхнулся Колчин.

И еще раз.

Он упустил тот факт, что Алексей Бережной сменил Романа Трегубова, сломавшего руку «на ровном месте». Выходит, Земля — белая ворона в стае черных хищников?

От этой мысли Олегу полегчало.

Он не один. С ним человек, на которого он мог положиться.

Дагестан, Каспийск

Повторная встреча с Паршиным привязала Влада к Каспийску. Довольно большой город стал для него меньше деревушки. До Пионерского всего-то двести пятьдесят километров, но туда и обратно получалось очень много. Не успеешь обернуться до восьми вечера даже на «Феррари».

У Тульчинского было время подумать, с иным качеством подойти к вопросам, которые, казалось, он закрыл окончательно и не собирался к ним возвращаться. Может, потому что в определенный момент он сбросил с себя личину секретного агента, под которой оказался прежний, почти не изменившийся облик спецназовца. И то была вовсе не очередная маска, а реальное обличье. Острая тоска резанула по сердцу, он искренне позавидовал Олегу Колчину, Сергею Юрмину, Сане Офитову, которые вернулись на военно-морскую базу. Офитов вообще восстановился из боевого резерва. Слетелись, как братья в отчий дом, пришло немного пафосное сравнение. Как тут не позавидуешь?

И еще много-много схожих мыслей посетило Владимира Тульчинского.

Он принял решение, но тянул до последнего. Он сидел в ресторане и часто бросал взгляд на часы. Ровно в половине восьмого он сделает то, чего от него никто не ожидает. Еще десять минут. Можно пропустить еще рюмку коньяка — все равно хмель не берет, лишь тупая тяжесть давит на мозги. Как со спирта, сравнил он. Можно выпить целый стакан и ничего не почувствовать — час или больше, но стоит выпить воды, как тут же накроет по старым дрожжам.