Шрифт:
СЛАВОМИР МРОЖЕК
Специальный корреспондент
В одной далекой стране ожидались важные события. Следовало как можно скорее послать туда специального корреспондента, однако средства нашей газеты были для этого слишком скудны, поскольку у нас было мало читателей и, следовательно, мало денег. Читателей могло быть больше, а следовательно, и больше денег, если бы мы имели возможность иметь по всему миру специальных корреспондентов, но, чтобы это себе позволить, нам нужно было иметь больше денег, что, в свою очередь, было бы возможно, имей мы больше читателей.
– Посмотрим на ситуацию трезво, - сказал главный редактор на собрании редакционного коллектива.
– Что может там произойти? Только две вещи. Либо усиление репрессий, либо демократизация. Если мы рискнем и сообщим или то, или другое, есть пятьдесят процентов вероятности, что попадем в точку и наш специальный корреспондент окажется прав. Итак, что мы выбираем?
Мы решили поставить на демократизацию. Наутро в нашей газете появилось сообщение нашего специального корреспондента, что в той далекой стране наступила демократизация режима. Наша газета была единственной, которая напечатала подобный материал. Все остальные газеты писали о репрессиях, очевидцами которых стали их специальные корреспонденты.
Настроение на собрании редакции царило мрачное.
– И что теперь? Придется давать опровержение.
– Ничего подобного!
– воспротивился главный.
– Повторим то же самое, только добавим подробности. Ослабление цензуры, частичная амнистия, большая открытость общества и тому подобное.
– Но ведь это будет такое же ложное сообщение!
– Всю ответственность я беру на себя.
Наутро нам звонили читатели и благодарили за оперативность информации. Сообщение о репрессиях, которое накануне поместили все другие газеты, оказалось неактуальным в свете новых фактов. В той далекой стране после репрессий наступила демократизация.
– Откуда ты мог знать?
– допытывались мы у главного редактора.
– Ничего я не знал, просто я мыслю диалектически. Вначале могло случиться либо одно, либо другое, а дальше пойдет уже само собой.
– Значит, повторяем?
– Совсем наоборот. Завтра мы даем сообщение об обострении ситуации. На улицах танки, столкновения с полицией, в общем - все те дела.
Мы убедились, что он все правильно предусмотрел. В той далекой стране после демократизации начались репрессии. Мы начали понимать диалектику.
– Ага, значит, завтра демократизация? Послезавтра репрессии, затем демократизация, и так попеременно.
– Конечно. Я же говорил, что теперь проблем больше не будет. Нужно только быть внимательным, чтобы не ошибиться в очередности.
В качестве нашего специального корреспондента мы писали все более мастерски - раз о демократизации, раз о репрессиях. Мы всегда оказывались правы, и тираж возрастал. Теперь мы уже могли бы направить туда специального корреспондента, средств хватало, но зачем. Итак, все шло хорошо, только немного однообразно.
И тут нас собрал главный редактор.
– Что идет завтра?
– спросил он.
Секретарь проверил по календарю.
– Репрессии.
– Выбросить.
– Но демократизация была вчера!
– Выбросить. Не будет ни репрессий, ни демократизации. Даем сообщение о тройном убийстве на сексуальной почве.
– Кто кого убил, как, где, когда?!
– воскликнули мы хором.
– Садомазохизм? Гомосексуализм? А может, кровосмесительство? И почему убийство тройное?
– Друзья, вы подтвердили мои предположения. Если уж вам надоела мировая политика, то что говорить о читателях. Мы стали им скучны, и тираж начинает падать. В связи с чем мы закрываем международный отдел и переходим на местный секс.
И он оказался прав. Но нам было жаль отзывать специального корреспондента. И писал он хорошо, и жил, что ни говори, в экзотической стране.