Чтение онлайн

Алена довольно заулыбалась:

– Я долго жила в Лондоне. Мой отец служил в посольстве… Там, в Англии, я окончила школу драматического искусства Питера Пайна – тебе о чем-нибудь говорит это имя?

– Ммм… Режиссер?

– Режиссер! – возмутилась она. – Наш Розанов – режиссер. А Питер Пайн – маг театра…

Уже не дожидаясь Кремера, она наполнила рюмку и мгновенно опустошила. Ананас остался нетронутым. Сельвинская нетвердой рукой нащупала в сумочке пачку «Мальборо» и закурила – Кремер предупредительно щелкнул зажигалкой.

– А когда ты вернулась в Россию? – Он тоже закурил.

– Недавно. Папа внезапно умер от инфаркта… Я вернулась…

– И сразу – большой успех?

– Ну, не сразу… – Она надавила кнопку пульта и вернула диск «Джой Дивижн» к началу. – Ты, конечно, не в курсе, шоферюга, но в Москве наш театр ого как котируется… А в кино я попала, в общем, случайно… Увидел один режиссер, неважно кто, так себе… Пригласил… С того началось. Зато теперь я живу, как хочу…

Она бросила Кремеру на колени номер «Искусства кино» со своим портретом на обложке.

– Там статья, взгляни…

Статья состояла в основном из кинематографических и искусствоведческих терминов, но главное Кремер уяснил: Алена Сельвинская – одна из лучших российских актрис и вообще – актриса будущего.

– Вот так, – назидательно сказала она и налила в обе рюмки еще «Баллантайна». – Давай потанцуем, Сережа.

– С удовольствием, только смени музыку, если сможешь дойти.

Алена оскорбленно вздернула подбородок, твердым – может быть, излишне твердым – шагом пересекла комнату и поставила «Историю любви» в исполнении Энди Уильямса.

Они танцевали в немыслимом свете разноцветных плафонов, а Кремер думал о том, как бы не наступить на что-нибудь ненароком, и еще – о пропуске в серой обложке, лежавшем на книжной полке.

Внезапно она всем телом прижалась к нему.

– Возьми меня, – прошептала она.

Кремер подхватил ее на руки, отнес на тахту, уложил и накрыл пледом.

– Тебе хорошо бы поспать пару часов, – как можно мягче произнес он.

– Ну, нехороший Сережка… – пробормотала актриса, уже засыпая. – Свинья какая… Ну и пошел вон…

Некоторое время Кремер смотрел на спящую Сельвинскую, потом направился к выходу.

– Привет, мой храбрый спаситель, – прозвучал наутро знакомый голос в телефонной трубке. – Что делаешь? Не спишь?

– Нет, – сказал Кремер. – Откуда ты узнала мой телефон?

– Антон Руднев дал. А разве ты засекречен?

– Гм…

– Сережа, ты не сердишься за вчерашнее? Я вела себя как очень плохая девочка. Прости.

– Чего уж там…

– У тебя длинный телефонный шнур?

– Что?

– В смысле, до окна его хватит?

Кремер прикинул расстояние от окна до телефона.

– Хватит.

– Подойди к окну и выгляни на улицу. Видишь мою машину? Я говорю с тобой из машины.

Кремер покачал головой.

– Ладно, и что дальше?

– Дальше я хочу загладить вину и приглашаю тебя в гости.

– Снова в гости?

– На этот раз не ко мне. К моей подруге. Наверное, ты видел ее на студии. Оксана Шабанова, ассистент режиссера.

Трубка предательски дрогнула в руке Кремера и сделала попытку упасть на пол.

– Но я с ней не знаком…

– Вот и познакомишься.

– И знаешь, – с сомнением протянул он, – не люблю я шумного веселья. Не лучше ли поехать куда-нибудь вдвоем?

Она помолчала, и Кремер с ужасом подумал, что переиграл и сейчас она согласится с его предложением.

– Да там не будет шумного веселья. Только Оксана и ее благоверный, мировой мужик.

– Уговорила… Сейчас спущусь.

Алена, с ног до головы одетая в красное, попросила Кремера сесть за руль, мотивируя дрожанием рук «после вчерашнего».

– Я проснулась, тебя нет. Я так разозлилась, что прикончила чуть ли не всю бутылку. Сегодня ехала, как во сне, нарвалась на гаишника… Слава богу, кинозритель оказался, узнал, отпустил… Здесь налево.

– Во-первых, ты меня выгнала, – сказал Кремер.

– Разве?

– А во-вторых, останься я, ты бы все равно выдула бутылку, только на радостях, нет?

– Останови!

– В чем дело?

– Ни в чем, приехали.

Они вошли во двор стандартного шестнадцатиэтажного дома и поднялись на лифте на самый верх. Вдоль унылого коридора тянулся ряд дверей. Сельвинская позвонила. Открыла Оксана Шабанова – светловолосая, сероглазая, жизнерадостная.

– Ой, Алена, наконец-то… – Она заметила Кремера и отступила в глубь прихожей. – Ты не одна…

– Это мой друг Сережа Славин, – представила Алена. – Он каскадер в нашем фильме.

– Это я знаю… Очень рада, Сережа.

– Взаимно, – сказал Кремер.

– Виктор дома? – спросила Алена.

– Он попозже будет… Проходите, что мы застряли!

Квартира была обставлена дорогой, стильной мебелью, но все без выдумки, стереотипно – никакого намека на сюрреалистические изыски Сельвинской. На низком журнальном столике ждали запотевшая литровая бутыль водки «Финляндия», четыре рюмки и кое-какая закуска.

– Сопьюсь я с вами, – вздохнул Кремер.

– Ну, давайте по первой, – поторопила Алена, – пока Виктора нет.

Женщины болтали о киношных делах чисто по-женски – кто с кем, где, когда и как, причем прекрасная половина человечества у них почему-то поголовно выходила стервами и проститутками. Кремер достал сигареты, Оксана спохватилась.

– Ой, если хотите курить, идите в лоджию. Только осторожно, не свалитесь – там Виктор устраивает остекление, хочет сделать что-то вроде маленькой комнатки. Там все завалено.