Чтение онлайн

— Что-то ты последнее время какой-то не такой стал, братан. Пора тебе завязывать с этой любовью, — медленно говорил он, язык его не слушался, он был изрядно пьян, но трезвый бы он не осмелился начать такой разговор.

— Да я как-нибудь сам разберусь, что мне делать, — резко взглянул на него Банин.

— Смотри, я конечно не собираюсь тебя учить, — все так же медленно попытался продолжить Толстый.

— Конечно, не надо меня учить. Вон, молодежь учи, — кивнул Бандера на играющих в бильярд Енду с Корейцем, которые были на десяток лет младше.

Из бассейна, где пьяный Рустам пытался заняться сексом с одной из девиц прямо в воде, выбрался Старик. Обернувшись полотенцем, он присел за столик.

— Че, о чем речь? — спросил он почти трезвым голосом.

— О скучной жизни говорим, братан, о скучной, — пьяно качая головой и глядя при этом на Бандеру, говорил Толстый.

Бандера при этом ел кальмар, стараясь не обращать внимания на разглагольствования Толстого.

— В натуре, братан, раньше мы били, топтали, грузили, сжигали, а теперь только гоняем по всей дороге лохов… Уже несколько лет… — говорил Старик, наливая себе пива.

— Тебе чего-то не хватает? — спросил Банин, глядя исподлобья на Старика.

— Нет… но раньше у нас всего больше было и веселей как-то жили…

— А ты вспомни, как мы в лагере гнили, — Банин опять строго взглянул на Старика, и тот опустил голову. — Не стремись туда, нечего там делать.

— Да мы и не стремимся туда, Виталя, — заговорил Толстый, — работаем, как ты говоришь.

— Вот и работайте, — взгляд Бандеры смягчился. — Лишнего себе не позволяйте и все будет нормально. По крайней мере, в тюрьму вас никто не посадит. А там… Знаешь, как в лагере мы думали, когда слабые с голоду на проверках падали в 95-м? — Виталя поднял глаза на Толстого. — Мы думали, что человеку для счастья много-то и не надо. Поесть, что ты хочешь, — кивнул он на стол, — девчонок приятных, — показал на бассейн с девицами, — и все… Ладно, я поехал, — уже поднявшись, продолжал он, все еще жуя кальмар, — куражьтесь, сильно только не напивайтесь. С утра позвоните…

Последние слова он произнес уже на пороге бильярдной. Толстый со Стариком, привычно пропустив все здравые мысли старшего мимо ушей, сразу направились к ожидавшим их девчонкам.

Новосибирск, 24-я кабина, — прозвучал голос из динамика громкой связи местного переговорного пункта, прервав невеселые мысли человека, купившего ту злополучную «Калдину». А думал он о том, что если ему не помогут, то эта история может затянуться надолго. Денег было в обрез, только доехать до дома, а потом еще возвращаться, ставить машину на ход… То, что его подставили, сомнений не было, но подставили грамотно, красиво подставили, так, что к ментам соваться бесполезно. Выход из этой ситуации один — идти к авторитетным людям и решать вопрос по понятиям, а не по закону, закон не на его стороне. А так как здесь, на Дальнем Востоке, он никого не знал, то он решил позвонить своему крышевому в Новосибирск. Сергей Мягков — человек авторитетный в Сибири и опекал его и многих его знакомых от всяческих неприятностей.

— Да они с оружием были, Серега, ну что мы могли сделать? — продолжал он объяснять в трубку.

— С каким оружием? — задал вопрос собеседник из Новосибирска.

— А-автомат или «Сайга», не до этого было.

— А кто он такой?

— Не-не знаю я, кто такой, Банин его фамилия.

— Из блатных, что ли?

— Чувствует себя уверенно.

— Ладно, не паникуй. Запиши телефон местный, Уссурийский. Запомнить его легко, год твоего рождения и три двойки. Михалыч его зовут. Позвони завтра ближе к обеду. Объяснишь ситуацию, скажешь, что от меня — он поможет.

— Хорошо, — обрадовался хозяин «Калдины», — понял. Все. Давай, Серега, спасибо. Я перезвоню.

Повесив трубку, он с силой выдохнул, успокаивая волнение, и вышел из кабинки.

— Ты понял, да, какие речи толкает? — Толстый зашел в парилку, на ходу одевая шапочку.

— Он ушел уже? — спросил, сидевший на полке Старик.

— Да ушел…

— Че, тебе Оля не понравилась? — спросил Старик, глядя на девушку, старательно делающею ему минет, который он воспринимал довольно равнодушно, во всяком случае, сексуальных переживаний его лицо не выражало.

— Да пошла она! Сосать толком не умеет, — в сердцах сказал Толстый, и, услышав эти слова, партнерша Старика замедлила движения головы. — Да Виталя еще настроение все испортил.

— В натуре, че нам на работу еще теперь устроиться? — поддержал его Старик. — Лагерь еще вспомнил.

В парилку зашел Рустам. У него тоже что-то не получилось с девчонками, хотя дело было не в них, девчонки были что надо, проблема заключалась в другом, в их старшем, Бандере, и в его поведении в последнее время.

— Че там вам Виталя задвигал? Опять морали читал?

— Ну конечно, достал уже, — ответил Старик.

— Да это из-за этой Иры все, — медленно ворочая непослушным языком, проговорил Толстый.

— Какой Иры?

— Ну, вот эта его, на «Лэнде» ездит.

— А-а, и че она? — продолжал свои вопросы Рустам.

— Да хрен ее знает, че она… Может чересчур правильная… Влияет на него как-то… — Толстый никак не мог смириться с новой девушкой старшего.

— А может это не она? Может, на него менты давят? — сделал предположение Рустам.

— Да не, тут все ясно, — махнул рукой Толстый. — Он как с ней зимой тогда познакомился, его как будто и подменили.

— Ну… — кивнул головой, как бы подтверждая слова Толстого, Старик. Они были самые близкие у Виталия и знали его лучше…

Бандера поднимался по лестнице в своем подъезде. Лифт был уже отключен, и он решил по пути позвонить своей девушке. Вообще он старался не звонить ей в такое время, у них даже была приготовлена условная фраза на тот случай, если она не сможет говорить, но сейчас ему вдруг остро захотелось услышать любимый голос.

Это была его первая любовь, пришедшая нежданно, как снег на голову. Ни он сам, ни тем более знающие его люди и предположить не могли, что он способен на такие чувства. Он и сам даже не предполагал, какой можно испытывать восторг, просто глядя в глаза любимой, что можно задыхаться от счастья просто оттого, что ОНА рядом, какое трепетное наслаждение можно испытывать, просто касаясь кончиками пальцев завитков светлых волос у ЕЕ виска. Да, это чувство удивило и поглотило его, он растворился в нем, и оно питало его. И с этого момента его жизнь вдруг обрела смысл (в ней появилась ОНА) и начала круто меняться. Он стал дорожить этой новой, осмысленной жизнью, он стал дорожить свободой.