Чтение онлайн

— Узнал, что сегодня вечером вы работаете в автобусе и что около полуночи его паркуют здесь. В деле, как говорится, произошел сдвиг. Я кое о чем поразмыслил. — Он стал так, чтобы свет падал ему на лицо, которое выглядело жестче и старше, чем ей запомнилось. Странно, как много всего можно забыть за сутки. — И у меня возникли вопросы.

— Не терпящие отлагательства? — спросила она, улыбнулась и заметила, что лицо полицейского смягчилось.

— Вы кого-то ждете? — спросил Харри.

— Да. Рикард отвезет меня домой.

Она взглянула на сумку на плече полицейского. Сбоку надпись «ЙЕТТА», но на вид до того старая и изношенная, что к модному ретро отношения никак не имеет.

— Вам надо купить новые стельки для кроссовок, которые у вас в сумке, — сказала она.

Он недоуменно посмотрел на нее.

— Не надо быть Жаном Батистом Гренуем, чтобы учуять запах, — сказала она.

— Патрик Зюскинд. «Парфюмер».

— Читающий полицейский.

— Солдат Армии спасения, читающий об убийствах. Что, увы, возвращает нас к моему делу.

Перед ними остановился «Сааб-900». Боковое стекло беззвучно скользнуло вниз.

— Едем, Мартина?

— Минутку, Рикард. — Она обернулась к Харри: — Вам куда?

— В Бишлет. Но я…

— Рикард, не возражаешь подбросить Харри до Бишлета? Ты ведь тоже там живешь.

Рикард всмотрелся в темноту и уныло сказал:

— Конечно.

— Идемте. — Мартина протянула Харри руку.

Он с удивлением взглянул на нее.

— Ботинки скользкие, — шепнула девушка, схватив Харри за руку, и почувствовала, как эта сухая, теплая ладонь стиснула ее руку, словно опасаясь, что она упадет сию же минуту.

Рикард вел машину осторожно, поглядывая поочередно то в боковое зеркало, то в зеркало заднего вида, будто ждал нападения.

— Я вас слушаю, — сказала Мартина, сидевшая впереди.

Харри откашлялся.

— Сегодня стреляли в Юна Карлсена.

— Что? — невольно вырвалось у Мартины.

В зеркале Харри перехватил взгляд Рикарда и спросил:

— Вы уже слышали?

— Нет, — ответил тот.

— Кто… — начала Мартина.

— Мы не знаем.

— Но… и Роберт, и Юн. Это как-то связано с семьей Карлсен?

— Думаю, мишенью все время был только один, — сказал Харри.

— В смысле?

— Киллер отложил отъезд. По-моему, он обнаружил, что застрелил не того. Умереть должен был не Роберт.

— Не Ро…

— Вот почему мне нужно поговорить с вами. Думаю, вы можете дать ответ, правильна ли моя версия.

— Какая версия?

— Что Роберт погиб, так как на свою беду подменил Юна на дежурстве на Эгерторг.

Мартина обернулась, ошеломленно воззрилась на Харри.

— Вы занимаетесь графиком дежурств. Когда был у вас первый раз, я заметил, что график висит на доске внизу. И каждый мог видеть, кому в тот вечер полагалось дежурить на Эгерторг. Там значился Юн Карлсен.

— Как…

— Я зашел после больницы, проверил. Там действительно значится Юн. Но Роберт и Юн поменялись уже после того, как график напечатали, верно?

Рикард свернул со Стенсберггата к Бишлету.

Мартина прикусила нижнюю губу.

— Замены на дежурствах не редкость, и, если они меняются между собой, я далеко не всегда знаю об этом.

Рикард вырулил на Софиес-гате. Глаза у Мартины расширились.

— Вспомнила! Роберт позвонил мне, сказал, что они с братом поменялись и мне ничего делать не надо. Вот почему я не подумала об этом сразу. Но… но тогда получается…

— Юн и Роберт очень похожи, — сказал Харри. — А в форме…

— Вдобавок вечер и снегопад… — вполголоса проговорила Мартина, как бы обращаясь к самой себе.

— Я хотел спросить, не звонил ли вам кто-нибудь насчет графика дежурств. Особенно по поводу того вечера.

— Не припоминаю, — сказала Мартина.

— Подумайте, постарайтесь вспомнить. А я завтра позвоню.

— Хорошо, — кивнула Мартина.

Харри смотрел ей в глаза и при свете уличного фонаря снова обратил внимание на необычную форму зрачков.

Рикард резко затормозил.

— Откуда вы знаете? — удивился Харри.

— Что знаю? — быстро переспросила Мартина.

— Это я водителю. Откуда вы знаете, что я живу здесь?

— Вы же сами сказали, — отозвался Рикард. — Район мне знаком, я тоже живу в Бишлете.

Харри постоял на тротуаре, глядя вслед автомобилю.

Парень определенно влюблен. И сделал крюк сюда нарочно, чтобы несколько минут побыть наедине с Мартиной. Поболтать с ней. Спокойно, без помех что-нибудь рассказать, показать себя, распахнуть душу, открыть себя и все, что неразрывно связано с молодостью и с чем он сам, к счастью, уже покончил. Лишь бы услышать доброе слово, почувствовать объятие, надеяться на поцелуй перед уходом. Молить о любви, как делают все влюбленные идиоты. Независимо от возраста.

Харри не спеша шагал к подъезду, рука машинально искала в кармане ключи, а мысли искали что-то, что постоянно отметалось прочь всякий раз, когда он приближался. А взгляд искал что-то, что он пока только слышал. Слабый звук, но в эту пору на Софиес-гате царила тишина. Харри всматривался в серые сугробы, которые днем оставил снегоочиститель. Что-то вроде потрескивает. Тает. Нет, быть не может, мороз-то минус восемнадцать.

Харри сунул ключ в замок.

И сообразил, что это за звук. Тиканье.

Он медленно обернулся, уставился на сугробы. Там что-то блестело. Стекло.

Харри вернулся и поднял часы. Стекло мёллеровского подарка как зеркало, без единой царапины. И идут точно. На две минуты вперед по сравнению с его собственными. Что говорил Мёллер? Что он успеет вовремя, если будет думать, что опаздывает.

Радиатор в комнате потрескивал, словно в него бросали мелкие камешки. Теплый воздух дрожал над бурыми прожженными пятнами на рогожке обоев, от которых несло никотином, клеем и жирным запахом людей, когда-то здесь обитавших. Обивка дивана колола прямо сквозь брюки.