Чтение онлайн

Полное опустошение: всего за сорок восемь часов до выпускного он сообщил ей, что решил пригласить другую. И не абы кого. Он решил сопровождать ее лучшую подругу, Сэру #пишемчерезЭ, потому что имя Сары писалось через А. Меткий выбор. Бобби был новичком в ее школе, пришел в класс всего год назад, когда его отец устроился в управление метрополитена. А вот Сэра и Сара знали друг друга с детского сада.

Телефонный разговор был коротким, как бывает в тех случаях, когда человек чувствует себя неловко, но решение уже принял.

Не то чтобы Сара не понимала, почему так случилось. ПишемчерезЭ была сногсшибательной красоткой, по крайней мере, с тех пор, как ее тело избавилось от подростковой угловатости еще летом прошлого года. Она была забавной и общительной, с такой девушкой все хотели сидеть рядом за обедом, ведь с ней всегда весело.

Она не была злой. Но этот случай удивил.

Сара подумала тогда, что даже если бы Бобби вдруг передумал, пути обратно к «А» у него уже не было.

Ее выпускное платье висело на двери в шкафу, и она помнила, как при взгляде на него зарыдала. Отец возил ее за покупками за две недели до этого – еще одна неуклюжая попытка их взаимодействия под эгидой #какжальчтомамынетснами. Также было, когда у нее впервые начались месячные. Когда она начала брить ноги. Когда она переживала о возможной беременности от Бобби, хотя они так и не дошли до конца.

Платье было темно–красного цвета и плотно облегало фигуру. Отец не одобрил ни то, ни другое, но она хотела впервые выйти в свет женщиной.

Никаких больше детских штучек. Рюшей и оборок. К черту банты.

Она посмотрела на платье и вспомнила о том, как каждую ночь, выключив свет, она смотрела на него и улыбалась, представляя моменты выпускного вечера с Бобби: он в смокинге, она в красном, они оба взрослые на взрослой вечеринке. Танцуют. Целуются. Может, закончат то, что, по крайней мере, для нее будет впервые.

А теперь? Она бы пошла, вот только выпускной через два дня, и все были по парам.

А потом пришло «счастливое» осознание, что они будут ехать в одном лимузине, восемь пар, включая ПишемчерезЭ.

Которая, очевидно, рассталась со своим парнем.

Когда за телефонным звонком пришли эти мысли… в том числе с намеками, что возможно, Сэра нравилась Бобби с самого начала, и он просто ждал момента, когда она расстанется со своим бойфрендом, а также тот факт, что, наверное, Сэра должна была позвонить, но не сделала этого… Сара хотела лишь одного – чтобы мама была рядом.

Порой так хочется поделиться душевной болью с тем, кто наверняка побывал на твоем месте.

Не то чтобы она не любила своего отца. Но он был источником других благ.

Тоска по матери, такая знакомая, такая щемящая, в конечном итоге уходящая в никуда, только добавляла глубину ее сокрушительному отчаянию.

Сейчас Сара чувствовала его отголоски.

Вопросы, которые ей так хотелось задать. Страхи, которые хотелось развеять. Выбор, который можно было обсудить. И не просто с кем–то. С Герри.

Ей нужно поговорить с ним об этом. Спросить его, что он знал и что сделал. Чтобы он ответил, тот ли он хороший человек, каким она его считала, или же он всегда притворялся.

Но Герри умер, и вопросы задавать уже некому.

Она снова осталась одна, наедине со своей необоснованной тоской.

После стольких лет пребывания в своего рода изоляции, казалось, она уже привыкла к этому.

Однако всегда находились неизведанные территории, и не важно, насколько хорошо ты знаешь свой город.

Нет, это не Сибирь.

Но когда Мёрдер принял форму на окраине леса, у сурового зимнего пейзажа не было ни конца ни края. Снежные сугробы в открытом поле напоминали волны беспокойного арктического моря, верхний слой которого был изрезан дрейфами от неумолимых холодных ветров. Редкие деревья, казалось, были замучены холодом, их голые ветви торчали как сведенные от боли когти, их стволы казались разодранными. Густой облачный покров над головой предполагал, что приближается еще одна метель, погода, по всей видимости, ненавидела эти земли.

В трехстах ярдах, на противоположной стороне голого поля виднелась лачуга, спрятавшаяся среди рощицы коротких сосен, совсем не похожая на те, что рисуют на уютных зимних открытках. Из покосившейся трубы не поднимался радостный дымок, в окнах не горел теплый свет, и сам дом казался потрепанным, и поэтому беззащитным перед лицом штормовых ветров.

Может, они ошиблись адресом?

Может, Ви перепутал…

Когда Хекс материализовался рядом с ним, Мёрдер отпрянул, хотя и был готов к ее появлению. Тем не менее, ее запах в его носу до сих пор вселял странный шок.

Он окинул взглядом ее мрачный профиль. Волосы были короче, чем в былые времена. Глаза казались еще темнее – может, из–за происходящего. В остальном она осталась такой, какой он ее помнил, сильной и уверенной.

Они мало разговаривали, перед тем как покинуть бывший дом Дариуса. И у него возникло чувство, что не будет другого шанса поговорить с ней. Никогда.

– Спасибо, что пошла со мной, – хрипло сказал он.

Хекс покачала головой, и он решил, что сейчас она скажет ему, что дело совершенно не в нем. Когда она промолчала, Мёрдер нахмурился.

– Что? – спросил он.

Она не сразу ответила. Опять же, учитывая их историю и все то, что они никогда не обсуждали? Выбор был велик.

– Почему ты не оставил их? – Она посмотрела на него. – Эту лабораторию. Тех ученых. Людей. Почему ты на них охотился?

Мёрдер отпрянул.

– Ты серьезно? – Когда Хекс просто смотрела на него, он тихо выругался. – Я не мог поступить иначе. Они пытали тебя. Чуть не убили.

Хекс перевела взгляд на поле перед ними.

– Это ведь не про нас. Не про нас с тобой. Я не была твоей парой, за которую нужно было мстить.