Чтение онлайн

Джонни пролез сквозь живую изгородь вокруг соседнего участка. Он продрался через ветви, пролез между стволами и ветвями. Не успел Коэн крикнуть «стоять», как собака так запуталась в живой изгороди, что пришлось потратить десять минут на то, чтобы освободить Джонни.

Распутывая и успокаивая собаку, Коэн неожиданно представил, как они выглядят со стороны. Вся сцена показалась ему своеобразной смесью трагикомедии и фарса, и Коэна опять разобрал смех.

Всю дорогу домой Коэн веселился, глядя на то, как Джонни тычется в мусорный бак, а затем в ужасе отскакивает. Он смеялся, наблюдая, как пес шарахается от обычных предметов и поднимает на него черно-белую мордочку, словно спрашивая: «Эй, ты вроде местный, скажи, что это такое?»

Хотя они и не успели далеко уйти за сорок пять минут, но Коэн чувствовал, что они совершили настоящее путешествие.

Видеосъемка была непрофессиональной, сделанной ручной камерой, которая дрожала, прыгала и фиксировала все посторонние шумы — разговоры, щебет птиц, лай собак в отдалении. Тем не менее она прокручивала пленку снова и снова. Ей казалось, что она просмотрела запись уже 500 000 раз, хотя на самом деле всего чуть больше 100. То, что она видела, брало за душу и настораживало. Сцена представлялась до некоторой степени знакомой.

В день обыска в доме Майкла Вика Мартина Макклей сидела в зеленом бархатном кресле-качалке и смотрела репортаж Си-эн-эн. Вертолеты висели над неприступным белым домом на Мунлайт-роуд, снимая то, что происходило внизу. В объектив камеры попал полицейский, ведущий собаку из леса в фургон, ожидающий неподалеку. Пес, крупный рыже-коричневый кобель весом, вероятно, около пятидесяти пяти или шестидесяти фунтов, перед тем как прыгнуть в фургон, оглянулся на камеру. Макклей вздохнула. Он был великолепен — с черной маской на морде и черными кругами вокруг глаз, словно подведенных тушью. Он помахивал хвостом, позируя в камеру, отъехавшую назад. Макклей повернулась к подруге, сидящей рядом на диване, и произнесла:

— Жаль, наверное, они всех их убьют.

Теперь, восемь месяцев спустя, Макклей смотрела видео на экране компьютера. Ее внимание привлекли несколько крупных коричневых псов с черными мордами. Макклей не была уверена, был ли среди них тот самый пес из репортажа Си-эн-эн, но один казался очень похожим на него. Его звали Попрыгун, и она догадывалась, почему. Он вновь и вновь подпрыгивал вверх, словно вместо лап у собаки были пружины.

Смотреть на это было забавно, но Макклей знала, в чем тут дело. Эти прыжки выдавали энергичную псину, которую долго держали взаперти. Прыжки — единственный выход для своей энергии, который она могла найти. Оставалось загадкой, во что эта активность трансформируется дома. Будет ли этот великан целыми днями крушить все в доме? Или его энергия найдет еще более опасный выход?

Однако на видео было и кое-что еще. В кадрах, где рядом с Попрыгуном находились люди, он выглядел спокойным и сосредоточенным. Он относился к людям очень дружелюбно. Его интересовало, что хотят от него хендлеры, и он стремился делать то, что нравится людям. Макклей знала, что это очень ценные качества. Они указывали на сбалансированный темперамент, с которым она могла работать.

От нее также не укрылось, что он лоялен к другим собакам. Для Маккей это имело значение, поскольку три ее собственных питбуля дремали у ее ног, и Попрыгуну предстоит с ними общаться. Услышав, что правительство намеревается распределить животных в группы спасения, она подала заявление от имени своей организации «Наша стая», однако без особой надежды. Спустя несколько недель у нее в доме зазвонил телефон. Это была Ребекка Хасс.

— Что вы думаете об этих собаках? — спросила ее Хасс.

— Я думаю, по крайней мере некоторые из них могут стать самыми лучшими семейными собаками в Америке, — ответила Макклей.

— Значит, вы раньше работали с питбулями, — заключила Хасс.

И они начали беседовать. Хасс задавала заготовленные вопросы. Две женщины долго разговаривали о собаках. Макклей и раньше приходилось подолгу беседовать с Тимом Рейсером и Донной Рейнолдс, которые пытались выступать посредниками. В конце концов заявка «Нашей стаи» была принята, и переговоры пошли особенно активно. Хасс, Рейнолдс и Рейсер надеялись, что она возьмет несколько собак, однако у Макклей не имелось помещения для передержки собак, кроме собственного дома.

Она могла взять только одну собаку, но имела право решать, какую именно. Ей прислали видеозаписи с шестью или семью собаками. Она без конца задавала вопросы. Каким-то образом ее выбор остановился на уже виденном большом прыгающем псе. Она не могла знать, что Попрыгун оказался самым везучим из собак Вика. Его единственного отправили в приют в Хоупуэлле в штате Вирджиния. Этот приют представлял собой небольшое, тихое здание, каждая клетка в котором была разделена на две части: внутреннюю и внешнюю, а это означало, что у собаки в распоряжении имелось больше места и свежего воздуха, а ее жизнь протекала разнообразнее. С ним обращались, как с индивидуумом, а не как с членом стаи. Работники приюта подружились с ним. Ему уделяли много внимания и разрешали порезвиться в маленьком загоне для тренировок. Разумеется, все это не до конца устранило последствия более чем восьмимесячного пребывания Попрыгуна в приюте и нескольких лет жизни у Вика, однако в значительной степени их уменьшило.

Макклей решилась, но зачем-то еще раз включила пленку. Она смотрела, как он машет хвостом и дрожит от нетерпения, как он неуклюже двигается, «Люблю неуклюжих», — подумала она. Макклей посмотрела в большие темные глаза пса и сняла трубку телефона:

— Я его беру.

Николь Раттай возвращалась домой. Наконец-то. Ее четырехнедельная командировка превратилась в шестинедельную, однако она ни о чем не жалела. Николь помогла собакам преодолеть стресс, а у многих из них даже наметились значительные улучшения. Она опять в дороге.

На этот раз она ехала не в автофургоне с тринадцатью собаками. Она сидела за рулем взятого напрокат четырехдверного седана в компании только одной собаки. Маршрут был прежний, — из Вирджинии в Окленд. Она могла бы ехать быстрее, но ей хотелось немного расслабиться под звуки радио и пыхтенье Попрыгуна на заднем сиденье.

Они со Стивом могли бы привезти его еще в первый раз, однако тогда Хасс еще не подыскала ему хозяев. Сейчас, когда Макклей согласилась забрать Попрыгуна, а Раттай как раз направлялась на запад, она согласилась довезти собаку. Покидала город она тяжелее, чем думала. Перед тем как забрать Попрыгуна, ей пришлось звонить работникам приюта домой. Они так полюбили этого пса, что хотели прийти проститься с ним. Раттай терпеливо ждала, пока каждый сквозь слезы давал ему напутствие.

Попрыгун сидел в переноске на заднем сиденье. Выехав на шоссе, Раттай нажала на педаль газа. Они добрались до мотеля, где Раттай собиралась переночевать, около одиннадцати часов вечера. Начался дождь. Она очень устала и была уже не в силах тащить клетку в комнату. Она решила, что Попрыгун поспит на полу. Они вошли в номер, и очень быстро Николь заснула, а Попрыгун еще был полон сил.

Сквозь сон она слышала, как он бегает по комнате, натыкаясь на мебель. Наконец и он угомонился. Сквозь пелену сна до Николь доносился какой-то звук, похожий на хруст, однако ей не хотелось прислушиваться, откуда он исходит.