Чтение онлайн

— Я сразу вам предложила вернуться и завершить дело, — ничуть не смущаясь, тут же сказала Zicke. — Шлепнуть, и убрать одну проблему. Даже оружия не надо было применять, пока не доплыл.

— Как-то не по-хиппиански это, — заметил я, — людей на воде топить.

— Какой же это человек? Это Силы Зла. Князь Тьмы.

Вот такой качественный отмаз — великая разрушительная сила фэнтези-культуры: внушила себе, что ты на какое-то время утонченная эльфийка, а перед тобой изначально не человек, а некий архетипический образ-вредонос вроде Черного Властелина, — и мочи его с легким сердцем. Порой мне кажется, что моя подруга вовсе не сильфида, а колдунья, принимающая по ночам ванны из крови юных девственниц.

Потом мы с фантазией поизгалялись на тему открывающихся в случае поимки негодяя возможностей. Можно было бы устроить радиодурку.

Примерно так: укрывшийся в моторном отсеке Никлаус по радио истерично докладывает в «гадюшник за стенами», что Бешеный Тео со своей бабой захватил мотобот, героическая попытка тарана не удалась, но вывести из строя двигатель моторист успел. Бедняга Маурер был ранен, закрывая собой от русской пули Отто Бахманна. А тот рухнул в Рейн; где он и жив ли — неизвестно, высылайте МЧС. Сейчас русский псих и его баба зверски пытают Ули, очередь за Никлаусом, Тео зверски силен, переборку вынесет легко. Что делать: сдаваться или топить корабль? «…Этот русский уже пилит мушку и кричит: „Hell No, We Won’t Go!“ — бедняга Ули вопит от ужаса под переливы балалайки. — Они все обкурены, проклятая баба усыпана кокаином!.. Что это! Они приближаются с пустой бутылкой и машинным маслом, ну и рожи у этих громил! Нет! Нет! Raus! А-а-а-а!!!»

Но это все прикола ради.

Свободной лодки, по словам Ули, на причале нет, все в разъездах. Одна рыбацкая моторка подойдет часа через полтора, если владелец сохранил привычки. Только тогда и станет возможна погоня. Если Отто обсыхает на берегу, его заметят, уж безопасник постарается, попрыгает-помашет. Неплохо зная Бахманна, шкипер уверяет, что тот не бросится в погоню и под пулемет соваться не станет. Нет достаточного количества топлива, нет подготовки операции. Вернется и начнет все сначала. Но то, что проклятый шеф службы безопасности селектов от нас не отстанет, несомненно, никто против такого вывода не возразил. А вот диверсантов по следам отправить может! Тихо, аккуратно, чтобы повредить корабль.

Если так, то он подходит к Берну — чего там идти-то. От места падения до анклава он легко доберется часа за два максимум.

— Посадит гвардейцев, опытных и доверенных, не более двух, с учетом веса горючего и необходимых параметров маневренности. Сам Отто наверняка не поедет — слишком мал шанс на удачу, — начнет готовить шанхайскую операцию.

В общем, нажили мы врагов. Тем более важна обеспеченность оружием. Что же, будем делить. Я собрал все стволы и раскидал их так: «беретту» оставляем на судне, пусть полуавтомат постоянно висит в рубке. «Хаудахи» экипажу, как личное носимое оружие. Ну а мы с Ленни остаемся с уже привычным «нарезняком», револьвер у сильфиды прижился. А вообще-то нужно срочно добывать стволы. И патроны, особенно к пулемету. Интересно, можно ли их будет купить в Шанхае? Ули ответить не может — не интересовался. Зато он твердо знает другое: сухопутной дороги на Шанхай не существует. Вольный город живет автономно и по большому счету плевать хотел на всех в округе. Индусы без него никак, весь местный ресурс обеспечивают именно шанхайцы, а у Нью-Дели выхода к реке нет, лишь озеро. Они как бы заперты посреди магистрали, между Шанхаем и азиатской вольницей на западе. А репутация швейцарцев сейчас идет им во вред: про концлагерь знают все, никакой дружбы нет, лишь вполне в западном стиле взаимовыгодные торговые отношения группировок. Маурер уверен, что перехватить «Клевер» селектам Берна будет непросто: просто так за них никто не впишется, нужны весомые личные контакты — кто же в этом мире поверит эфиру?

Выбравшись на косогор, мы втроем зашагали по знакомой местности. До полянки отсюда идти две минуты.

Ого! Кто у нас тут?

Волк. В конце «нашей» поляны спокойно стоял огромный волчище и внимательно смотрел на пришельцев. Один? Вряд ли. Я прострелил тепловизором лес — точно, есть еще трое, чуть поменьше размером, стоят группой, за кустами, ждут.

— Стреляй! — напряженно и напуганно прошипел за спиной Никлаус.

Засиделся ты на берегу, парень. В леса тебе ходить надо, по грибы.

Ленни ведет себя адекватней — отступила в сторону, достала «смит», но не подняла, ждет команды, молодчина.

Хорош зверюга! Ох и красив же он, убийца! Встретиться с таким одному и без оружия — кислей нет ситуации. Хотя и тогда у вас будет шанс. Чем и как — не столь важно. Нож, палка, камень… не это главное, не о том надо думать, не к тому готовиться. Скажу лишь вот что. Я не раз дрался с большими псами, получал по полной и убивал их. Сталкивался со стаями диких собак в лесотундре, полярному волку глядел в глазки, четыре года назад с рогатиной медведя караулил, идиот.

Плюньте на все приемы, плюньте на все хитрости…

Раз уж так сладилось, а зверь свиреп и силен, то все просто — вы должны драться, как сам дьявол, и вам в этот момент должно быть все равно, умрете вы или нет. Ни один хищник не имеет мотивации к бою более сильной, чем человек, решивший выжить и убить врага. Если вы действительно готовы биться с таким девизом в сердце, то он сдастся, уйдет, и, как правило, еще до боя. Всегда чувствует. Собственно, мы потому только и состоялись как люди, что смогли в свое время загнать дикие эти стаи на задворки дальних оврагов.

Но здесь не тот случай, нас никто не скрадывал, не ждал — здесь просто встреча.

— Стреляй же, чего ты ждешь! — уже более громко заголосил рулевой-моторист.

— Тео, что делаем? — наконец-то спросила и Ленни. — Стреляем?

Что ж они такие нервные?

— Зачем стрелять-то? — искренне удивился я, и не думая прикладываться. — Постояли, посмотрели, никто никому не мешает, добычи у них тут нет, бензин с патронами им не нужен, делить нечего… Зайдите-ка оба за меня и присядьте. Ниже.

Мы еще раз посмотрели друг на друга, оценили.

Нормально. Нерукопожатные, но взаимоуважаемые звери.

— Эгей, серый! — заорал я во все дурное горло, поднимая карабин над головой, стволом вверх. — Мы пришли! Я не стану стрелять, расходимся! Забирай своих парней и уходите, ничего не делим, остаемся при своих!

Волчара поджался, потом чуть повернул корпус, вслушиваясь в мои вопли.

— Давай, серый, вали! Лес большой, всем хватит хороших мест. Здесь — мое!

Ну и все. Прошла еще пара секунд размышлений, после которых волк повернулся и медленно побрел к кустам, где стояла братва, — солидно, по понятиям, не оглядываясь. Возле высохшего карагача он остановился, глянул на меня, рыкнул и растворился в зарослях.

Мы что тут, избу будем ставить…

Собираемся забирать территорию всерьез и надолго?

Нет, лишь заберем законное — и свалим восвояси, пусть волчарки тут и дальше хозяйничают, хотя и они здесь сидеть не будут: волка ноги кормят, весь день в обходе угодий. И чего палить? Зачем кровя без мотива? Всегда можно договориться, если зверь не отморожен, а в нормальном охотничьем ходе. Отморозки и у них есть, но их видно. Говорю же, не тот случай.