Чтение онлайн

— О чем ты, любимая? — краем глаза поглядывая на навострившую уши капитальную женщину, я удивлённо поднял брови. — Если ты про мой переезд в Москву, то окончательно вопрос еще не решен. Да и чего мне там одному делать, в этой Москве, ты ведь всё равно со мной туда не поедешь!

Показывая, до какой невозможности я удручен этим печальным обстоятельством, я в горьком отчаянье махнул рукой. И подмигнув античной женщине, обогнул ожидаемо впавшую в ступор девицу. Её запоздалое восклицание я расслышал уже, когда сделал не менее десятка шагов по коридору. И прибавил шагу, так как совсем не исключал того, что вышедшая из анабиоза Антонина, может броситься вдогонку. Дабы своевременно устранить все мои глупые сомнения. Насчет её готовности к любым жертвам ради нашего совместного с ней счастья. В том числе и к переезду в столицу нашей родины.

Свернув из главного коридора в свой отросток, я увидел томящуюся у своей двери Лидию Андреевну. И растянул губы в самой жизнерадостной улыбке, на какую только был способен. Потому что с Лидой, так же просто, как с Тонечкой не получится. Моя начальница и годами постарше, и в разы умнее.

— Давай, у тебя чаю попьём? — аккуратно, но настойчиво оттеснил я Зуеву к её двери.

Опасение, что Антонина запросто может ко мне заявиться, меня не покидало.

Перечить Лида мне не посмела. И через минуту я уже ковырялся вилкой в маннике, дожидаясь, когда поспеет кипяток.

— Зачем ты Талгата до истерики довёл? — возившаяся с чайной утварью и припасами начальница, начала свои нравоучения, — Ты, что, не понимаешь, что добром это не кончится? И дуру эту зачем озлобил против себя? В ней яда на тысячу гадюк хватит!

Мне стало жалко Лиду. Переживала она за меня искренне и сердце своё заради меня тоже рвала всерьёз.

— Для того и обострил, чтобы обезопаситься! — подойдя к заботливой женщине, я ласково обнял её. — Воспаление нельзя пускать на самотёк, душа моя, гной из нарыва надо выпускать своевременно! Я их не столько злоблю, сколько провожу с ними профилактическое мероприятие. Позже ты сама всё поймёшь!

Мои слова Лида встретила с очень осторожным оптимизмом. Но немного она всё же успокоилась. А я нет-нет, да и продолжал прислушиваться к коридорной тишине, ожидая кобылячьего цокота настырных каблучков.

В благодарность за чай с манником и за всё остальное, я подвёз Зуеву до дома. И клятвенно пообещав ей, что в следующий раз обязательно зайду, отклонил её приглашение на ужин. Девушки, это, конечно, хорошо, но самолёты в разгар войны важнее.

От дома Лиды я выдвинулся к Сергею Степановичу Копылову. Извещать его по телефону о нашем завтрашнем походе к руководителю московской бригады, было бы большой глупостью.

Дверь мне открыла Наталья. Судя по розовому лицу без косметики и по голым коленкам, выглядывающим из-под махрового халата, она уже успела принять душ после работы.

— Папенька дома? — поинтересовался я, честно стараясь не пялиться в прореху декольте с полуприкрытыми арбузными сиськами.

— И маменька тоже! — поймав мой взгляд и даже не подумав запахнуться тщательней, насмешливо ответила подруга, — А что, ты руки моей просить пришел?

— Не руки. Ноги твоей буду просить! — разуваясь и засовывая нижние конечности в хозяйские тапки, поправил я девушку, — Ноги у тебя гораздо привлекательнее твоих рук. И выглядят они у тебя намного выигрышнее. Потому что они не в цыпках и растут из более интересного места…

Осторожно обойдя переставшую улыбаться и умолкнувшую Наталью, я зашагал по коридору на голоса, доносящиеся со стороны кухни. Игривым настроение у меня сейчас не было и шутить мне, по причине накопившейся усталости с барышней не хотелось. Даже с такой сисястой и желанной. Потому что за день я сегодня уже вдоволь нашутился, а впереди меня еще ждал серьёзный разговор с её родителем.

Не по-советски просторная кухня встретила меня запахами вкусной еды и настороженными взглядами натальиных папы и мамы. Интересно, какими словами в этом семействе меня поминают в последнее время? Уверенности, что только добрыми, у меня не было. Если Эльвира всё еще вхожа в это семейство, то запросто могут не только обругать, но и побить.

Раскланявшись с потенциальной роднёй, я по указанию вероятной тёщи отправился в ванную мыть руки. Отказываться от предложенного ужина я не собирался. Травить меня здесь по-любому поостерегутся. По пути в гигиеническое помещение я успел отметить, что дщерь партийного босса осталась на месте и к предкам вслед за мной не пошла. Очевидно, обидевшись на мою шутку про плебейские цыпки, она сейчас пристально рассматривает свои руки. Или места, которые я счел у неё наиболее интересными.

Терпеливо дождавшись, когда его супружница поставит передо мной тарелку с едой, Копылов старший, не произнеся ни слова, указал ей глазами на выход. И та без ропота и промедления покинула кухню, добросовестно закрыв за собой дверь. Из чего я с завистью сделал вывод, что дисциплина в семье партийца была на недосягаемой высоте. Мне мою племянницу так отдрессировать не получится никогда, в этом я давно уже не заблуждался.

— Ну, чего у тебя опять стряслось? — было видно, что Сергей Степанович ничего хорошего от моего визита не ждёт. Особливо, с учетом того, что о своём неурочном приходе я его не известил, как это принято у приличных людей его круга. Во всяком случае, смотрел он на меня с лёгким напрягом.

— Мне удалось выполнить вашу просьбу. Завтра в одиннадцать тридцать нас с вами ждёт руководитель московской бригады. Было трудно, но у меня это получилось!

Я осознанно не стал размазывать кашу по тарелке и заходить издалека, набивая себе цену. Не тот случай. И человек не тот. Но и дисконтировать свою услугу я тоже смысла не видел. Пусть товарищ Копылов знает, сколько мешков крови я пролил для того, чтобы выстроить ему связь с богом. А в том, что Севостьянов для всех функционеров этой области является богом, сейчас может сомневаться только генетический идиот в шестом поколении. Либо пролетарий обыкновенный одноклеточный. К общественно-политической жизни области отношения не имеющий ни малейшего.

— Ты серьёзно? — голос принимающей и питающей меня стороны вдруг просел, — Ты про того самого? Про товарища Севостьянова? — подавшись вперёд и перейдя на трагический шепот, недоверчиво устремил он на меня неверящий взгляд.

— Про того самого! — не забывая подъедать из поданной мне тарелки что-то мясное и запеченное с овощами, заверил я Копылова, — Полномочного представителя ЦК и действующего генерал-полковника Комитета! Про Севостьянова Григория Трофимовича.

Поскольку никаких запретов и приказов на сохранение своего инкогнито дед Григорий мне не озвучивал, скрывать его регалий я не стал. Тем более, что его фамилию Копылов и без меня уже знал. Хотя я сильно сомневаюсь, что она была на слуху у широких партийных масс. Допущенных к такой информации, я уверен, было не больше чем пальцев у среднестатистического мужчины. С учетом двадцать первого.