Чтение онлайн

— Да, сэр. Я чувствую лишь небольшое головокружение и головную боль.

— Голова у вас оказалась на редкость крепкой, — усмехнулся вельможа. — А может, вас спасло то, что она слишком глубоко ушла в плечи.

Малеверер пересек комнату и уселся на краешке стола, скрестив ноги.

— Так что за бумаги были в шкатулке? — вопросил он, буравя меня ледяными глазами.

— Я успел просмотреть лишь четыре верхних документа. Там были еще бумаги, но об их содержании я не имею представления. Сверху лежал листок, на котором было изображено генеалогическое древо королевской семьи. Нарисовано от руки, довольно грубо.

— И с кого же оно начиналось? Подумайте и дайте точный ответ.

— С Ричарда, герцога Йоркского, отца Эдуарда Четвертого. И с его супруги, герцогини Сесиль Невиль.

Малеверер глубоко вздохнул и разразился язвительным хохотом.

— О да, — бросил он. — Все началось с Сесиль Невиль.

Я с удивлением заметил, что во взгляде его мелькнула горечь.

— Вы сможете нарисовать это древо? — обратился он ко мне. — В точности так, как оно было нарисовано на исчезнувшем листке.

— Думаю, что смогу, — кивнул я.

— Надеюсь, вы не переоцениваете своих способностей, — изрек Малеверер. — Вообще-то крючкотворы обладают хорошей памятью на документы. Это им необходимо, дабы уснащать свою речь цитатами и морочить людей. Займитесь рисованием сегодня же. Но никому не показывайте своего творения. Когда закончите, пусть Барак принесет рисунок мне.

— Хорошо, сэр.

— Что вы еще успели увидеть?

— Листок, на котором была нацарапана одна из легенд о волшебнике Мерлине. Знаете, одно из этих пустых предсказаний, согласно которому нынешний король вызовет гнев Господень и будет лишен царства. В этом предсказании король был назван еретиком, — добавил я после недолгого колебания.

— Нашли чем удивить, — цинично усмехнулся Малеверер. — Эти фальшивые пророчества всем успели изрядно надоесть. В дни «Благодатного паломничества» всех нас накормили ими досыта. Судя по вашим словам, весь этот хлам яйца выеденного не стоит, — буркнул он. — Неужели там не было ничего достойного внимания?

— Был еще документ, написанный на пергаменте. Копия парламентского акта. Правда, я о подобном акте никогда не слыхал. Он был озаглавлен «Titulus Regulus».

Услышав это, Малеверер едва не подпрыгнул на месте.

— Что? — рявкнул он и, взяв себя в руки, спросил более спокойным тоном: — Вы прочли этот документ?

— Нет, лишь проглядел титульную страницу. Он относится ко времени правления Ричарда Третьего.

Несколько мгновений Малеверер хранил молчание, лишь пальцы его беспрестанно теребили конец окладистой черной бороды.

— Это вовсе не парламентский акт, — изрек он наконец. — Это подделка.

— Но я собственными глазами видел печать…

— Господи боже, вы что, меня не слышали? — в досаде возвысил голос сэр Уильям. — Говорят вам, это подделка. Дело рук сторонников Ламберта Симнеля, который выступил против отца нынешнего короля, выдавая себя за одного из принцев, заключенных в Тауэр.

В том, что Малеверер лжет, у меня не было ни малейших сомнений. Видел я также, что одно упоминание о таинственном акте привело его в величайшее смятение.

— А что представлял из себя четвертый документ? — спросил он нарочито равнодушным голосом.

— Ко всем предыдущим он не имел никакого отношения. То был ветхий листок, покрытый неумелыми каракулями. Он содержал признание некого Эдварда Блейбурна, который на смертном одре решил покаяться в некогда совершенном тяжком грехе.

У Малеверера, казалось, перехватило дыхание.

— И что это был за грех? — медленно произнес он. — Вы успели прочесть?

— Удар обрушился на мою голову как раз в тот момент, когда я собирался это сделать.

— Значит, вы не прочли это так называемое признание?

Голос Малеверера внезапно упал до шепота.

— Нет, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

— Вы сказали, листок был ветхий, — произнес он после недолгого молчания. — А число и год на нем не стояли?

— По крайней мере, в верхней части документа даты не было, — заверил я и, помешкав, произнес: — Человека, который сделал признание, звали Блейбурн. Это же имя произнес перед смертью мастер Олдройд.

— Да, я помню, — кивнул Малеверер. — Стекольщик, как выяснилось, был вовсе не так прост. Он принимал участие в заговоре, целью которого было свержение короля.

Малеверер вперил в меня долгий испытующий взгляд.

— Вы можете поклясться в том, что не прочли документа и пребываете в неведении относительно греха, совершенного Блейбурном? Подумайте, прежде чем ответить. Помните: ложь может иметь для вас самые печальные последствия.

— Если вам угодно, сэр, я могу принести клятву на Библии.

Несколько мгновений Малеверер продолжал сверлить меня взглядом, потом резко отвернулся. Судя по всему, он пребывал в растерянности. Потом он вновь сверкнул глазами на нас с Бараком.

— Ваша глупость породила множество проблем, — процедил он. — Если бы у вас хватило ума сохранить шкатулку, бумаги были бы сейчас у меня в руках. И откуда вы только о ней узнали? — вопросил он, сжав свои огромные кулаки. — Ах да, мальчишка.

— Да, ученик стекольщика, сам того не желая, выдал тайник…

— Барак все рассказал мне, — нетерпеливо перебил Малеверер. — Остается лишь сожалеть о том, что вчера меня срочно вызвали в Тайный совет и я не успел допросить этого щенка. Придется сделать это сейчас. Приведите мальчишку, — кивнул он стражнику.

Стражник вышел из комнаты. Малеверер уселся за стол, взял перо и принялся что-то торопливо писать, время от времени обращаясь ко мне с вопросами. Так он записал весь мой рассказ. Я украдкой бросил взгляд на Барака, мысленно радуясь тому, что ни на йоту не погрешил против истины.

— Сэр, могу я узнать, кому предназначены ваши записи? — осмелился я спросить.

— Тайному совету, — кратко бросил Малеверер, даже не подняв головы.

В дверь постучали. Два стражника ввели в комнату рыжеволосого мальчугана. Подмастерье находился в прескверном состоянии: разбитые губы распухли, на щеке темнел синяк. Костюм его состоял лишь из рубахи, едва прикрывавшей задницу. Подол рубахи был испачкан испражнениями, так же как и жирные ноги мальчишки. Смрад он распространял такой, что меня замутило.