Чтение онлайн

Том посмотрел на меня, на нее и тоже рассмеялся.

Потом он заинтересовался увечьями, нанесенными моему "кадиллаку".

Лиз была удивительно настойчива, и мы втроем кое-как привели машину в относительный порядок, использовав чехол запасного колеса. Лиз оказалась по-женски искусной. Теперь хоть не видно было проклятых пружин, которые всю ночь впивались мне в бок.

Делая вид, что непринужденно веселы, мы поехали на ферму.

Пораженные старики обрадовались мне, но Лиз встретили недоуменно.

Мать, оказывается, была очень истощена и не вставала с постели.

Сестра Джен с плохо скрываемым торжеством рассматривала изорванное дорогое манто Лиз.

Мы все собрались около материнской кровати. Я не хотел делать из чего-нибудь секрет. Я рассказал, почему Лиз здесь, правда, не уточнив ее родословной.

Мой старик покачал седой, словно облинявшей, головой:

– Полиция нравов. Это нехорошо. Этим можно было бы возмущаться, если бы... Ты знаешь, Рой... Я совершенно разорен. У меня были подготовлены семена, но я не смог их использовать. Ты видишь, поля покрыты ледяной коркой.

– Это новые ледники, мистер Бредли, - сказала Лиз.

Старик не понял.

– Ледяная корка на полях, - стал он дотошно объяснять.
– Я уж думал, нельзя ли посеять все-таки. Пытался вспахать обледенелую землю, сломать ледяную корку. У меня ничего не вышло, Рой. Вот, может быть, теперь, вместе с тобой?.. Иначе я совсем разорюсь, Рой...

Бедный старик, несчастный фермер, он не видел дальше принадлежавшего ему, уже несколько раз заложенного и перезаложенного участка... Он горевал о своем разорении, не в состоянии объять мыслью весь обледенелый мир, скованный новым ледниковым периодом.

Настало время второго завтрака.

Отец виновато посмотрел на меня:

– Надеюсь, Рой, ты приехал не с пустыми руками?

Джен засуетилась.

– Я могу сбегать к багажнику, - предложила она, накидывая на себя пальто.
– Пора готовить ленч.

Мы с Лиз переглянулись.

– Он не дает кукурузы. Бережет на семена, - сказала мать, не то извиняясь, не то жалуясь, и посмотрела на мрачного отца.

Отец отвернулся, чтобы не встретиться со мной глазами.

А я был рад этому. Я тоже не мог смотреть на него. Я сделал знак Джен, и она, удивленная, успевшая надеть пальто, стала раздеваться.

– Нам слишком быстро пришлось уехать из Нью-Йорка, - сказал я, оправдываясь. Любопытно, что я не смел сознаться в единственном приличном поступке, который совершил в жизни, я не мог сказать, что мы с Лиз отдали все продукты голодающим.

Мать встала с постели, несмотря на общие протесты, принялась хлопотать, хотя Лиз уверяла, что мы с ней совершенно не голодны и последний раз великолепно поели в мотеле, где ночевали...

Отец сумрачно смотрел на нее.

И вдруг в дом ворвался Том.

Оказывается, он удирал из дому и носился на мотоцикле по окрестностям.

– Полиция! Полиция!
– кричал он, круглыми глазами смотря на меня.
– У тебя есть револьвер, дядя Рой? У нас есть дедушкин кольт и охотничье ружье. Мы будем отстреливаться, дадим бой, как индейцам!..

Отец сел за стол и опустил на руки голову.

– Полиция!
– в отчаянии сказал он.
– Я еще вчера слышал, что билль о морали подписан президентом. Полиция нравов рыщет по вашему следу.

– Не беспокойтесь, - сказала Лиз.
– Ведь у вас есть револьвер, Рой? Или просить у вашего отца?

– Боюсь, что огневая мощь нашего укрепления будет недостаточна, усмехнулся я.

– Не беспокойтесь, - повторила Лиз.
– Дайте мне оружие.

– Вы можете попасть в апельсин на лету?
– осведомился я.

– Нет, я просто застрелюсь, - спокойно ответила Лиз.

Мы с отцом переглянулись. Он спрашивал глазами. Я кивнул. Я знал, что она может это сделать.

Отец встал.

– Вот что. Пока мать готовит кукурузные блюда из семян, Том должен привезти соседа Картера.

– Он еще не продал свою ферму?
– осведомился я.

Том бросился к дверям, ожидая последнего распоряжения.

– Он глава нашей общины "искренних евангелистов". Вам придется стать такими же...

– Эта секта прощает самоубийство?
– осведомилась Лиз.

– Нет. Просто Картер как представитель одной из христианских церквей обвенчает вас. Тогда...

Лиз и Джен захлопотали. Сестра увела ее к себе наверх, чтобы примерить подвенечное платье.

Отец принес мне виски, и я мрачно пил, отгоняя лезущие ко мне мысли.

Мать, еле волоча ноги, накрывала торжественный стол, на который нечего было подать.

Том привез взъерошенного Картера.

– Мир этому дому, - прогнусавил он, простирая руку.
– Хэлло, Рой, - сказал он обыкновенным голосом и, шаркая ногами и улыбаясь бабьим лицом, пошел ко мне для рукопожатия.

– Хэлло, Картер! Надо карьером обкрутить одну парочку, чтобы утереть нос полиции, - решительно сказал отец, сжимая свои огромные натруженные кулаки.

Картер оглянулся, ища невесту. Потом, чуть согнувшись в длинной спине, стал потирать руки, хихикая:

– Утереть нос полиции? Я уже утер ей нос, когда она явилась конфисковать за долги мой урожай на полях... увы, покрытых льдом.

Вышла Лиз.

Конечно, это была дурацкая выдумка Джен, за что-то мстившей мне. Она нарядила Лиз в свое подвенечное платье с фатой. Я готов был плюнуть от злости.

– О'кэй, мисс, мисс... Как вы поживаете, мисс?..

– Мисс Морган, сэр, - сказала Лиз.

Отец удивленно посмотрел на меня.

Ведь мы с Лиз и словом не обмолвились, из какой она семьи.