Чтение онлайн

– От будеть чем похвалиться у Бярезовке дружкам-приятелям.

И не мог тогда представить дед Крутов, что его мелкие внуки Никодимовы, тоже заимеють награды, у конце сорок третьяго года.

Варя сделала Герби небольшой подарочек на Новый год - (модный в наше время хенд-мейд, сделано своими руками) небольшого тряпочного ангелочка и самую обычную ручку. Герби долго молчал, потом покрутил ручку, Варя пояснила, что когда закончится паста в стержне, то ручки обычно выбрасывают.

– Найн, дизе памьят за алес яре - на все годы мой жизн.

И Варя, всегда такая спокойная, невозмутимая, любящая поддеть своего немца, неожиданно для себя -расплакалась.

– Господи, Герушка!! Ну за что нам так?

Герби посадил её к себе на колени, крепко обнял

– Если я знат, вас загте. Знат, что говорьит, одно сто процент, майне либен фрау, ихь либе дихь, даже в другой жизн!

Герби ненадолго ушел в казино, надо было появиться, послушать поздравление фюрера немецкому народу, покричать приветствие, выпить за Дойчлянд, все как положено, а потом уйти. Новый шеф гестапо, только вступивший в должность, прибывший откуда-то с Украины, пока ещё был темной лошадкой и проще было появиться на немного, подтвердить свою репутацию замкнутого, неразговорчивого, но исполнительного офицера.

Фридрих же впал в прострацию после такой нелепой гибели Кляйнмихеля.

– Скажите, герр майор, почему судьба бывает такой жестокой?
– встретил вот таким вопросом подвыпивший Фрицци Герберта.

– Нам не дано знать, что будет завтра. Все в руках Божьих!
– отделался общеизвестными словами фон Виллов.

– Да, трудно осознавать, что вот человек - высшее, разумное существо на земле... и так нелепо заканчивается жизнь.

Герберт только руками развел. Что можно сказать, Краузе потрясла смерть Кляйнмихеля, он переживал, а о причастности своей к гибели очень многих людей как-то совсем не задумывался - парадокс.

Варя говорила, что после окончания войны, на суде все наци отвечали примерно одинаково:

– Я выполнял приказ вышестоящего начальства!

А ведь ни один сейчас не считал себя тупым исполнителем, многие уверовали в исключительность арийской нации.

Как Герби был благодарен своему мудрому и дальновидному дядюшке Конраду, ведь не будь он таким, и Герби был бы как Кляйнмихель и Краузе.

Все пошло так, как Герби и говорил Варе... особого подъема и восторгов как накануне встречи, теперь уже уходящего сорок второго, эйфории от успехов не было, у всех похоже в подсознании сидело удивление, какое-то неверие, как это русские, отступающие уже почти два года, и вдруг начали наступательную операцию, и шестая армия терпит ужасные трудности.

К двенадцати часам в казино было уже много сильно подпивших, особенно офицеров вермахта, атмосфера накалялась, и Герби в двенадцать поздравил всех с Новым годом, выпил с Фрицци и новым шефом -Вайнером за счастье и победу германского оружия, поспешил, как говорится, откланяться. Вайнер, наслышанный уже о неразговорчивости фон Виллова, благосклонно кивнул, да на кой ему закусываться с племянником фон Виллова. Он был в курсе, что майор вот-вот отправится в Берлин, а зная, что он и его дядя люди весьма непростые, решил не надоедать своим пристальным вниманием, лучше с ними не конфликтовать.

А Герби торопился к Варьюше, её слезы так потрясли его, он конкретно понял, что она, его нечаянная, но такая дорогая и желанная радость, так же как и он любит его - жердяя и сухостоя. Это, несмотря на предстоящую вечную разлуку, грело его душу. Варя задремала, ожидаючи своего Герби, Руди похрапывал на печке, когда такие родные руки осторожно подняли её с кровати.

– Герушка?

– Варьюша, майне либен фрау, девочка мой, с Новий год!

Герби аккуратно посадил её на кровать в своей комнате и протянул ей коробочку:

– Дизе майн подарка.

– Герби?

– Найн, найн, я аус Париж покупать, найн грабить!

– Герби, но я же не могу это носить, вместе с пальцем отрубят!

– Это тебе в твоем времени на памят за меня!

– Но, как же это сохранить?

– Я думаль... знат. Он поцеловал руку Вари, одел кольцо ей на палец, посмотрел, полюбовался.

И вздохнув, снял... взял кольцо и ловко засунул его в тонкий тряпочный, вытертый поясок.

Завязал кончик пояска, во второй конец сунул какой-то камушек, тоже затянул.

– Варья, ты меня помнит будеш?

– Герушка, до последнего вздоха!

Все ночи у них теперь были с привкусом горечи, оба старались не показывать своей печали, наоборот, каким-то шестым или десятым чувством, обострившимся во много раз, бережно и нежно прикасались друг к другу, растворяясь и даря себя. А Руди на печке, толстокожий Руди, не зная всей правды, догадывался, что его Герби не сможет остаться со своей Варьей, и не сможет её забыть... и так горько было за обоих, что он ощущал эту горечь у себя на губах.

Варья в один из вечеров сунула Руди в руки непривычный фотоаппарат, он сделал несколько снимков их вдвоем.

Варя ночью посокрушалась, что никак не сможет оставить фото для Герби.

Он улыбнулся:

– Ты на моя душа и сердце, не забыт тебья!

Дядя Конрад, предчувствуя гросс катастрофу, торопился вытащить племяша из этой непредсказуемой и непонятной России, пришел приказ - к пятнадцатому января майору Герберту фон Виллову прибыть к месту постоянной службы, в Берлин.