Чтение онлайн

Полицаи посмеивались:

– Да, вот из этой кастрюли решето проще сделать.

– Да попробую, может, ещё немного подюжит.

Покрутившись ещё с час, полицаи дружно рванули на выход, бормоча:

– Время вышло, пусть теперь завтра эти Михневские дежурят.

Варя подошла минут за десять до закрытия будочки-мастерской Николаича. Громко сказала:

– Хозяин велел зайти, он товаром расплатится.

– Пойдем, милая!!- Шумно обрадовался Ищенко - мало где какие уши торчат.
– Я хоть кулешу сварю.

Шли, негромко и осторожно перебрасываясь словами.

– Трудно так!
– вздохнул Ищенко, - вот знаю, что батя жив останется, а все равно так сердце болит за всех. В Сталинграде такая мясорубка сейчас, ох как тяжко нашим пока!

Пришли в коммерцию, Толян отпускал фрау Милку, что внезапно стала постоянной спутницей Кляйнмихеля.

Ищенко стянул затрапезную кепку:

– Доброго вечера вам!

Толик кивнул, а Милка,даже и глазом не повела.

– Здороваться с какими-то ободранцами, ей, любовнице шефа гестапо, вот ещё!!

Толик упаковал купленный товар, проводил фрау Эмму - на новый лад теперь звалась мадам, до дверей, открыл ей дверь, отдал пакеты сопровождавшему её немцу и пожелал доброго пути и прекрасного вечера.

Распрощались довольные друг другом, а Толик, зайдя в свою ненавистную коммерцию, скривился:

– Ох, видеть таких профур не могу. Здорово, Николаич. Я буду тебе товар взвешивать по чуть-чуть, вон, бургомистр ползет с полицаями, ты повыпрашивай пожалобнее, чтоб их, сук продажных!

И выпрашивал Николаич, добавить хоть немного крупицы, а Толик истово, как настоящий жлоб, жадничал, немного правда прибавил.

Но бургомистр, это вам не баран чихнул, и хозяин быстро, чуть ли не в шею вытолкал Ищенко, заодно отправив и Варю, и вернувшуюся после вручения заказа вторую работницу - Меланью по домам.

На следующий день прибрели из Березовки братики Крутовы. У Гриньки на плече в сидоре, бултыхался и позвякивал бабский хозяйственный инвентарь, он выложил его и забрал отремонтированный. Полицаи опять для чего-то торчавшие поблизости, абсолютно не обращали на пацанов внимания, и Ищенко, принимая все это барахло, тихонько сказал Гриньке про фон Виллова.

Гринька забежал до Ядвиги, передал ей насушенной травки пастушьей сумки - кашель у неё был сильный, и вялел подумать, "штоб у Бярезовку до бабки Мани и деда Евхима прихОдила, ён маненько прополису припас, да и бабка Маня як-то по свояму ряцепту кашель вон лечить у бане с травами, помогая усем." -Хорошо, Гриня. Я, может, соберусь, только ведь устану идти-то.

– А мы потишае пойдем, до тямна и добрядем.

Слушавший это Руди поинтересовался, о чем фрау Яда договаривается с этим киндер? Ядзя пояснила.

– О, гут, гут. Руссиш банья - ист вундербар!!

И в вечеру уже знал Панас о том, что фон Виллов квартирует у Ядзи, и очень волновался за Варю, как бы не прокололась она со своими непривычными замашками, немец-то непростой! Ну, да он очень надеялся, что все будет нормально.

А Герби незаметно приглядывался к этой Варье. Он заметил, что она в доме всегда держится прямо, с каким-то, он бы сказал, достоинством, впрочем, как и пожилая фрау-пани. Они обе ему начали нравиться - если даже они были в хате, готовили себе немудрящую еду, никогда ничего не падало, не гремело, все было прилично. Ещё - поражала чистота, не было ни закопченой посуды, ни каких-то худых ведер и корзин непонятно с чем, все старенькое, посуда с трещинками, но чистая, и приятно было брать в руки. В кухне, на стене возле окна висели пучки каких-то сушеных трав - и запах в хате от них был весьма приятный. Фон Виллов спросил у Руди, что за травы, тот сказал, что большая часть для лечения, а в дальнем углу - те для банья, для пар. А в сенях, не захламленных и не заставленных ничем -висели веники, исправно притаскиваемые уже знакомыми пацанятами.

Варя и Ядзя привыкли к своему постояльцу, он оказался нелюбопытным, малоразговорчивым и, что удивляло, вежливым. И где-то через месяц, Герби стал замечать, что Варья - очень даже приличная фрау. Все что надо в плане женственности - у неё имеется.

А Лавр - Леший озаботился переводом своих мальчишек в дальний лес.

У Кляйнмихеля и Фридриха горело - им приспичило на охоту, а шеф гестапо загорелся идеей высмотреть зверя с самолета... рама-разведчик сделает фото попутные, мало ли где кабаны пробегут или ещё какая крупная живность, а они потом вместе с Лешим устроят знатную облаву.

Вот и прибирали ребятишки за собой на дальнем схороне Лешего, а то что грядки самолет сфотографирует, так Леш и не скрывал, что у него имеется огородик для своих нужд. А то что далековато от его хаты, так оно по принципу:"подальше положишь - поближе возьмешь, людишек негодных развелось.."

И опять пригодились Никодимовы заначки. Гринька, этот мелкий шпендель и Василь как-то незаметно стали связными между лесом и райцентром - они с Василем исправно приносили инвентарь для рямонту, забирали, запоминали усе, что им кажеть дядька Николаич, забегали проведать Варю с Ядзей, Гринька ешче и перекуривал с Карлом, когда тот был на посту.

Варя потихоньку говорила, что нужно доставить для коммерциии, и Сергей Алексеевич (владелец нескольких торговых центров - сдавал их помещения в аренду), окольными путями привозил небольшие партии товара. И кто бы сейчас признал в нем успешного бизнесмена, так, мужик неопределенного возраста.

Матвей, Иван-младший и Игорь с Панасом поздно вечером уходили в дальний лес, нагруженные под завязку всем нужным, они ждали Лешего, что с утра пошел в Бярёзовку - Гринька сказал, что дед Никодим опять же "у крайнем случАе, оставил для свояго друга якусь непонятную записку, вялел отдать, як нужда припреть."