Чтение онлайн

– Хозяюшки, принимайте водичку, - ласково пропел низенький, какой-то весь квадратный, заросший мужик с бегающими глазками.
– А вы чего здеся?

– В помощь прислали!
– буркнул Сева.

– Ну старайтеся! Вы, хозяюшки, их гоняйте, не стесняйтеся. Ишь, скубенты, доходяги.

– А ты кто такой, штоба мне указывать?
– уперев руки в боки, Марфа пошла на мужика, - я без твоих соплей обойдуся. Вона, воду постоянно мутную привозитя. Отравить хотитя всех? Чай, не с реки, а из заброшенного колодезя таскаете, што ближе наполовину, чем речка. А? Диверсию задумали?
– Марфа всегда была голосистая, сейчас же она вошла во вкус и шумела с удовольствием, думая про себя: - Ах, ты ж гад, детишков гнобить уздумал?

– Што ты, хозяюшка, што ты, - пугливо оглядываясь на открытую дверь, залопотал заросший, - не было такого!

– А то я, всю жисть здеся прожившая, не определю откуль вода?

– Что за шум?
– В проеме нарисовался недавно упомянутый, сынок Краузе.
– Да, вот, воду мутную стали возить, наверное не с реки, а из Ганина колодца. А тама аккурат в начале войны, собаку дохлую детки нашли.

– Курт!
– позвал Краузе, - комм цу мир! Курт, громадный беловолосый детина, постоянно сопровождавший Краузе и наводящий ужас своим видом на деревенских детишек, тут же появился.

Краузе пролаял что-то, и Курт, уцепив возчика за шиворот, потащил его из кухни.

Фридрих посмотрел на замерших студентов: -Воду возить будете вы. Скажу старост барак, даст одежду, и смотрите у меня, будет малейший жалоба -ершиссен!
– Прошел к плите, поднял крышку, понюхал булькающее варево.
– Гут! Балует вас герр Краузе!

Повернулся и вышел.

Марфа перевела дух: -Ушел, аспид, чистая гадюка вырос, вот Пауль-Пашка не таким был!
– Может, по малолетству?
– спросила тихонько Стеша, - поди, щас такая же...?

– Марфа, - тоже тихонько сказал Сева, - вы же нам так помогли, весь барак будет вас благодарить!!

ГЛАВА 4.

Январь подходил к концу, прибавился день, немного ослабели морозы и в Березовку заявились один за другим Шлепень и Леший. Шлепень, весь какой-то дерганный, с бегающими глазками, в кожухе явно с чужого плеча с повязкой полицая на рукаве, был разочарован и разозлен, что его приезд никто не заметил.

– Похоже, ешче одна гнида завялася у Бярёзовке, мёдом што-ли намазано?
– дед Ефим опять сильно плевался, глядя из-за занавески, - от ведь напасть какая! И энтот к Никодиму побягить, бяядаа!

Так и вышло. Шлепень, доложившись Шомбергу и Бунчуку, тут же рванул в Крутовскую избу: -Есть хто у хате?

– Есть!
– выглянула из печного закутка Ефимовна.

– О, Ефимовна. А чаго это ты... Вы здесь?

– Живу я здесь, - сухо ответила Ефимовна.

– А где жа усе Крутовы?

– Усех Крутовых - два мальца осталось, вон, сидят, уроки делают!

– А остальные?
– подрастерялся Слепень.

– Остальных нету. Никодим пропал, Глафиру немец с самолёта убил, Родиона ещё в июне в армию взяли...Что, тоже мстить малым деткам собрался? Один, вон, после гибели на его глазах мамки, вовсе не говорит, - разозлилась Марья Ефимовна.
– Ладно Бунчук, тот Никодима ненавидит, и если бы не Краузе старший, давно бы пацанов извел, тебе-то чаго надо?

Ефимовна в гневе перешла на местный говор.

– Марь Ефимовна, ты чаго? Я ж,просто поинтересовался... Я ж ничаго...

– Все вы ничаго, я ж тебя учила добру, ты ж неплохой был, што ж ты как зверюга?

– Всё, пошел я, - Слепень, как ошпаренный, выскочил из хаты.

А на другой день, к обеду по центральной улице села неспеша шел богатырского роста и зверского вида, заросший по самые брови мужик. Подойдя к правлению, не спеша оббил снег с громадных же валенок и на хорошем немецком языке сказал часовому:

– Передай герру Фридриху Краузе, что пришел Леший!

Тот с изумлением посмотрел на это чудо и гаркнул кому-то в коридор. Через несколько минут вышел солдат:

– Битте!

Лешего провели в кабинет, из-за стола поднялся сухопарый немец:

– Вас волен зи?

– Здравствуй, крестничек!

– Не понимайт!
– немец вгляделся в Лешего: - Майн Гот! Лавр Ефимович?

– Да, но лучше зови меня Леший, так привычнее!

– Момент!
– Фридрих покрутил ручку телефона:

– Фатер? Лавр Ефимович у меня в кабинете! Яволь! Фатер будет здесь через пятнадцать минут, зетцен зих, садитесь, я немного забывайт язык, мешаю... перемешиваю слова.

– А и Карлуша здесь? А Пашка, Пауль, то есть?

– Пауль в Берлине, а фатер не пожелал жить в Германия, сюда приехал, имение восстанавливаем, скоро переедет туда жить.

Адьютант принес нарезанный лимон и початую бутылку коньяка. Фридрих налил понемногу в бокалы:

– За встречу, рад, что живой Лавр Ефимович!

Леший медленно пил коньяк, смакуя каждый глоток:

– Давненько я не пивал такого... да, с семнадцатого года, пожалуй.

В кабинет с шумом ворвался Карл Краузе и с порога, раскрыв объятья, пошел на Лешего: -Лавр, дружище, живой!!

– Что мне сделается, отшельнику, кроме зверья, никого в лесах не водится!
– обнимая его, гудел Леший.