Соперник
Шрифт:
Добравшись наконец до цели, Оливия всем телом привалилась к косяку, глотая слезы отчаяния и бессилия. Внезапно она поняла, что не помнит, с какой целью очутилась у двери. Что она собиралась делать? И почему на ней до сих пор ночная рубашка?
Оливия устало обернулась, и тут взгляд ее упал на кота.
Несчастное животное лежало на ее постели, оскалившись и вытянув лапы. Кот был мертв!
Едва не вскрикнув от ужаса, Оливия поспешила, если это слово вообще можно применить к ее крайне слабым и замедленным движениям, к постели. Схватив любимца Анны на руки, она с облегчением вздохнула: кот крепко спал, он не умер! Слава Всевышнему!
Оливия попыталась разбудить кота, но у нее ничего не получилось.
Внезапно в голове Оливии мелькнула слабая догадка. Она замерла на месте, боясь спугнуть появившуюся мысль.
Между крепко спавшим котом и подносом с недоеденным завтраком, несомненно, существовала какая-то страшная связь.
– Ах, миледи, да вы почти все съели! Сегодня у вас прекрасный аппетит!
Стараясь не упустить важную мысль, Оливия медленно повернулась на голос. На коленях Оливия держала поднос с пустой тарелкой и чашкой. Подозрительный чай был вылит за окно, а остатки мяса и яиц завернуты в бумагу и спрятаны под кроватью. Туда же Оливия поместила и крепко спавшего кота.
Яд. Кто-то пытался отравить ее…
Сердце Оливии наполнилось страхом. Пока служанка помогала ей умыться, она медленно твердила единственное слово – «яд», стараясь не потерять нить размышлений. Она была так слаба, что не стала тратить силы, пытаясь догадаться, кто именно давал ей этот яд, но уяснила, что есть и пить больше нельзя.
– Миледи, к вам пришли, – проговорила служанка. – Вы в состоянии принимать гостей?
– Гостей? – пробормотала Оливия, переводя взгляд на рыжеволосую женщину, прислуживавшую ей.
– Его сиятельство, лорд Эшберн, сказал, что вы можете принимать гостей, если вам того захочется, и оставил подробный список желательных персон. К вам приехал… лорд Кэдмон, – улыбнулась служанка.
У Оливии сильнее забилось сердце. Кэдмон? Что за лорд Кэдмон? И почему она испытывает волнение, услышав это имя?
Гаррик!!!
Она ясно вспомнила карие любящие глаза высокого и широкоплечего мужчины. В ее уснувшем было сердце вновь вспыхнула горячая любовь! Вернулась и память. Вспомнив о любви к лорду Кэдмону, она вспомнила и все остальное.
– Полагаю, вы помните лорда Кэдмона, миледи? – поинтересовалась служанка, подавая ей свежее шелковое белье. – Это наследник графа Стэнхоупа.
Оливия с трудом провела языком по сухим губам, отметив, что горький привкус во рту заметно уменьшился. Наследник графа Стэнхоупа… Гаррик де Вер… Анна… Теперь она ясно вспомнила, что больше всего на свете любит Гаррика и свою дочь.
Служанка стала затягивать корсет, и Оливия, недовольно поморщившись, вдруг четко произнесла:
– Не надо!
И тотчас вспомнила кота. Ее явно хотели отравить, а потому теперь, когда память к ней вернулась, ей надо хитрить и притворяться все такой же слабой и одурманенной.
– Что? – встрепенулась служанка, удивившись не столько смыслу, сколько отчетливости произнесенного.
– Прошу… вас, – шепотом произнесла Оливия, намеренно делая паузы между словами, – слишком… туго…
– Ах, вот вы о чем, миледи! – успокоилась служанка. – Сейчас ослабим. Так вы будете пить чай с лордом Кэдмоном? Я сказала ему, что вы последнее время испытываете недомогание.
Да, конечно, да! Она безумно хотела увидеться с Гарриком! Ей как никогда нужна была сейчас его помощь. Сделав над собой еще одно усилие, она постаралась совсем уж безжизненным голосом выдавить согласие принять за чаем лорда Кэдмона.
Когда туалет был полностью завершен, ее вдруг снова охватил леденящий душу страх за судьбу дочери.
Анна…
Оливия остановилась на пороге гостиной, держась одной рукой за дверной косяк, и наткнулась на изумленный взгляд отнюдь не Гаррика. Она сразу вспомнила этого человека, называвшего себя старшим сыном графа Стэнхоупа Лайонелом. А где же Гаррик? Она оглядела гостиную, но увы…
– Леди Эшберн, рад видеть вас, – дружески улыбнулся ей Лайонел, поднимаясь навстречу, чтобы поприветствовать даму, как того требовали светские приличия.
– Милорд… – тихо отозвалась Оливия, с видимым усилием протягивая Лайонелу руку для поцелуя. Ощущая присутствие в гостиной служанки, она старалась вести себя так, словно была сильно одурманена каким-то ядом. К тому же Оливия внезапно вспомнила имя мерзавки – мисс Ливингсток! Она была служанкой Элизабет.
Когда Лайонел почтительно склонился к руке Оливии, она едва слышно вымолвила:
– Я не совсем понимаю… Мне показалось… Мисс Ливингсток сказала, что ко мне с визитом приехал лорд Кэдмон.
Лайонел одарил ее ослепительной улыбкой.
– Моя дорогая леди Эшберн, теперь лорд Кэдмон – это я! Мой отец на днях исправил наконец чудовищную несправедливость и публично объявил меня своим первородным сыном и единственным наследником.
Оливия ничего не сказала в ответ. Она все еще будто плавала в тумане и потому не поняла смысла его слов, но сердцем почувствовала что-то неладное.
– Сожалею, что вы так долго болели, и весьма рад видеть вас выздоравливающей, – учтиво проговорил Лайонел.
Оливия слабо кивнула. Ее мозг внезапно пронзила догадка! Мисс Ливингсток! Вот кто подмешивал ей яд в питье и пищу! Никто из прежних слуг Эшберна не осмелился бы на подобное, даже получив от хозяина строгий и недвусмысленный приказ. Значит, за всем этим стояла Элизабет? Сердце ее больно сжалось.
– Идемте же присядем! Вы еще совсем слабы, – сочувственно произнес Лайонел, осторожно взяв ее под руку.