Чтение онлайн

Вот так однажды солнца своего

Я озарен был лаской животворной;

Но горе мне! На час один всего

И вновь оно покрылось тучей черной.

Но я его люблю и в этой мгле:

Что можно небу, можно и земле.

Зачем ты мне сулил пригожий день

И без плаща я в путь пустился свой?

Чтоб облаков ничтожных злая тень,

Меня застигнув, скрыла образ твой?

И что с того, что с тучами борясь,

Ты дождь осушишь на щеках моих,

Никто такую не похвалит мазь,

Что боли облегчает лишь на миг.

Скорбей моих не вылечит твой стыд.

Ты каешься, но горько мне теперь:

Несущему тяжелый крест обид

Твоя печаль не возместит потерь.

Но перлы слез, что их любовь лила!

Они искупят все твои дела.

Ты не кручинься о своей вине:

У роз шипы, в ручьях кристальных ил,

Грозят затменья солнцу и луне,

И гнусный червь бутоны осквернил.

Грешны все люди, грешен я и сам:

Я оправдал поэзией своей

Твои проступки, и твоим грехам

Нашел отвод, самих грехов сильней.

Я отвращаю от тебя беду

(Защитником твоим стал прокурор),

И привлекаю сам себя к суду.

Меж ненавистью и любовью спор

Кипит во мне. Но я пособник твой,

Любимый вор, обидчик милый мой.

С тобою врозь мы будем с этих пор,

Хоть нераздельны, как и встарь, сердца:

Внезапно павший на меня позор

Перенесу один я до конца.

Любовь у нас и честь у нас одна.

Пусть злая доля разлучила нас,

Любви взаимной не убьет она,

Похитит лишь блаженства краткий час.

Не смею впредь я узнавать тебя,

Своей виной срамить тебя боясь;

И ты не можешь быть со мной, любя,

Дабы на честь твою не пала грязь.

Не делай так! Ведь для моей любви

И честь твоя, и ты - свои, свои!

Как радуется немощный отец,

Увидя сына юного успехи,

Так я, судьбой измученный вконец,

В тебе найду отраду и утехи.

Богатство, знатность, ум и красоту

Все, чем гордится доблесть молодая,

Я от тебя теперь приобрету,

Свою любовь ко всем им прививая.

И я не беден, не презрен, не хил,

Ведь даже тенью осенен твоею,

Себя с твоею славою я слил,

Богатствами твоими богатея.

Что лучшее есть в мире, - все тебе!

Так я хочу, и рад своей судьбе.

Как может не хватить у музы тем,

Когда себя вдыхаешь ты в мой стих,

Даря ей столько мыслей, чувств, поэм,

Что не запишешь на бумаге их?

Благодари же самого себя,

Достоинства найдя в моих стихах;

Кто ж будет нем, не воспоет тебя,

Когда твой свет горит в его мечтах?!

Десятой музой, в десять раз славней,

Чем прежних девять, для поэта будь,

Стихи такие с ним создать сумей,

Чтоб проложить в века смогли свой путь.

И если угожу потомкам я,

То мой - лишь труд, а слава вся - твоя!

О, как же я могу воспеть тебя,

Когда ты часть меня же самого?

Кого б хвалил я, как не сам себя?

И самохвальство это для чего?

Так лучше врозь мы будем жить с тобой,

Любовь единством звать мы прекратим,

Тогда, в разлуке, сможет голос мой

Воздать хвалу достоинствам твоим.

О, сколько б ты несла, разлука, мук,

Коль времени не оставляла б ты

Мечтами о любви занять досуг,

Обманывая время и мечты,

И не двоила б нас, чтоб вознесли

Оставшиеся тех, кто там вдали.

Бери ее хоть всю, мою любовь!

Что нового приобретешь ты с нею?

Твоим я был, твоим я буду вновь,

И нет любви, моей любви вернее.

Коль ты берешь любовь мою любя,

За это осуждать тебя не стану,

Но осужу, коль, обманув себя,

Берешь ее, доверившись обману.

Я все тебе прощаю, милый вор,

Хотя меня ты грабишь без стесненья:

Ведь горше нам снести любви укор,

Чем ненависти злые оскорбленья.

О ты, что можешь зло облечь красой,

Убей меня, но не казни враждой.

Когда из сердца твоего порой

Я отлучусь, - ты платишь дань грешкам.

Оправдан ты летами и красой:

Соблазн за ними ходит по пятам.

Ты мил - и все хотят тебя иметь;

Пленителен - и всеми осажден.

А женщины прельстительную сеть

Прорвет ли тот, кто женщиной рожден!

Увы! Ко мне ты мог бы стать добрей,

Мог совладать с разгульной красотой,

Сдержать беспутство юности своей,

Чтоб не нарушить верности двойной: