Чтение онлайн

"Воровочка, откуда ароматы,

Как не из уст того, кто так мне мил?

А пурпур щек твоих - его взяла ты

У друга моего из алых жил!"

Я лилию судил за кражу рук,

А майоран - за локонов хищенье.

Заставил розу побледнеть испуг,

Другая покраснела от смущенья,

Украла третья кровь и молоко

И подмешала к ним твое дыханье.

Но червь в нее забрался глубоко

И до смерти источит в наказанье.

И сколько б я цветов ни видел тут

Все у тебя красу свою крадут.

Где, Муза, ты? Безмолвствуешь, забыв

Того, кому обязана ты славой?

Иль низким песням отдан твой порыв?

Иль прельщена дешевою забавой?

Неверная, вернись и снова пой,

Восполни время, прожитое даром,

Пой для того, кто ценит голос твой,

Кто стих наполнит силой, чувством, жаром.

Встань и всмотрись в лицо любви моей,

И если есть на нем морщин сплетенье,

То ты коварство осени осмей,

Предай его всеобщему презренью.

Прославь любовь и время обгони,

Его косы удары отклони!

О, Муза, нерадивая! Зачем

Не хочешь ты слить правду с красотою?

Любимый обладает этим всем

Прославь его и стань славнее вдвое.

Ты скажешь мне: "Ведь правде не нужна

Прикрас услуга - так она правдивей,

А красота сама собой сильна

Красивое без примеси красивей".

И потому ты хочешь быть немой?

Нет, этим ты не извинишь молчанья.

Он должен жить и в урне гробовой,

И ты увековечь о нем преданье.

Исполни долг свой, Муза, - сохрани

Его таким, каков он в наши дни.

Люблю сильней - хотя слабее с виду,

Люблю щедрей - хоть говорю скупей.

Любви своей наносим мы обиду,

Когда кричим на все лады о ней.

Любовь у нас цвела весенним цветом,

И пел тогда я в сотнях нежных строк,

Как соловей, чьи трели льются летом

И умолкают, лишь наступит срок,

Не потому, что лето оскудело,

Что ночь не так прекрасна и чиста.

Но музыка повсюду зазвенела,

А став обычной, гибнет красота.

И я на губы наложил печать

Тебе не буду песней докучать.

Так оскудела Муза наша вдруг,

Что предпочла остаться без похвал,

Тебя простым изобразив, мой друг,

Без гимнов всех, что я тебе слагал.

Меня ты не брани, что я притих.

Сам в зеркале увидеть можешь лик,

Чью красоту не передаст мой стих,

Чьей прелестью подавлен мой язык.

И я боюсь свершить жестокий грех,

Испортив совершенство красоты;

Нет в мире для меня иных утех,

Как передать в стихах твои черты.

Но зеркало представит твой портрет

Правдивее, чем жалкий мой сонет.

Ты для меня не постареешь ввек.

Каким ты был в день первой нашей встречи,

Таков ты и сегодня. Трижды снег

Убор тех лет срывал в жестокой сече,

Три осени сменили три весны,

Убив их свежесть вялой желтизною,

И три апреля были сожжены,

А ты цветешь все тою же красою.

Как стрелки часовой не виден ход,

Так не заметно прелести теченье.

И блеск твой дивный также уплывет,

 Хоть глаз не уследит его движенья.

Так знай: от многих отлетел их цвет,

Когда и не являлся ты на свет.

Моя любовь не идолам служенье.

Любимого не называй божком

За то, что все хвалы и песнопенья

Всегда ему и лишь о нем одном.

Сегодня нежен, завтра он нежнее

И в прелести своей неизменим,

Мои стихи полны одною ею,

Не заменяя свой напев иным.

"Добр, чист, красив" - вот все их содержанье,

"Добр, чист, красив" - на все лады пою.

Трех этих тем безмерны сочетанья,

Им отдал я поэзию свою.

"Добр, чист, красив" - их часто встретишь врозь,

Но вместе все - в тебе одном сплелось.

Когда в старинных рукописях вдруг

Встречаю песни трубадуров страстных,

И славит в них стихов чудесный звук

Умерших дам и рыцарей прекрасных,

То вижу я, что красоту любя, -

Чело, уста, и очи, и ланиты

Хотело их перо воспеть тебя.

В ком это все так нераздельно слито.

Да, наши дни пророчил их напев,

Провидело тебя поэтов чувство,

Но образ твой в веках не разглядев,

Бессильным оказалось их искусство.

Ведь и у нас, - с кем вместе дышишь ты,

Не хватит слов воспеть твои черты.